-Значит так. Истерику закатываешь. Хорошо. Хорошо… Я ухожу. Сиди тут одна. Ты мне больше не нужна. H*** H***! S*** H***!
Ртайштайн пошёл к выходу, взял сапоги и уже собрался уходит, но Ангелика, со слезами на глазах, побежала к нему и слабо крикнула:
-Даниэль не уходи. Прошу тебя…
Ртайштайн поглядел на неё. Как же он презирал её. И Менгеле. И всех жестоких людей, а также тех, которые могут жить простой жизнью, радуясь простым радостям, думать о, разрушающем душу, быте, в то время как вокруг происходит такое. Ведь если бы все немцы объединились и выступили против правительства, то ни Менгеле, ни СС, ни Гестапо, ни что бы не помогло.
Он замер на месте. Прокручивая у себя в голове эти мысли, но всё же развернулся и пошёл в свой кабинет. Ангелика глядела ему в след, и крупные слёзы падали с её лица на пол, а она всё стояла и смотрела на закрывшуюся дверь.
Подобные ситуации повторялись постоянно, но не смотря на сильные нервные потрясения проект Ртайштайна приближался к концу. Он стал позже приходить и раньше уходить, отпускал сотрудников, часто предлагал выпить Шайзеру, который постоянно ходил по коридорам НИИ и следил за работой сотрудников, хотя ничего не понимал в естественных науках.
У Менгеле же наоборот началась череда неудач, его предположения рушились, пациенты умирали, а нужное средство он найти не мог. Менгеле понимал, что единственный способ избавиться от Ртайштайна- полностью сломать его. Даниэль сдавался перед трудностями, не мог сдержать удары судьбы. Любая трагедия или ошибка в исследованиях могли заставить его впасть в депрессию. Импульсивный Ртайштайн был слишком слабым, чтобы противостоять всем бедам. Именно поэтому он ушёл из СС. То, что он видел там, оставило на нём определённый след в его жизни, но он был оптимистом и всегда пытался верить во что-то то лучшее, именно эта вера и помогала ему преодолеть все эти трудности. Менгеле хотел сломить в нём этот оптимизм и способность восстанавливаться после трагедий.
Менгеле не раз решал свои проблемы силовыми методами, поскольку государство всегда поддерживало кровожадного доктора, он быстро почувствовал свою безнаказанность. Вскоре ему понадобился человек, который сможет выполнять самую грязную работу. Этим человеком стал унтерштурмфюрер Гюнтер Поркштайн. Поркштайн с детства обладал нечеловеческой жестокость и тягой к садизму. Ему нравилось над кем-то издеваться без какой-либо причине. Обожая чувствовать над кем-либо власть, сильный, красивый, но глупый ССовец, с удовольствием унижался перед Менгеле и был готов во всём подчиняться своему хозяину, как он его называл. Ради доктора он был готов на всё: совершить любое преступление, и даже отдать жизнь. Менгеле он считал самым великим в мире учёным, и одним из самых главных людей в Германии. Также он пытался ухаживать за дочкой Менгеле. Элиза сама была не против этого, и некоторое время они даже встречались, но назвать полноценными отношениями это было нельзя. Но Элиза долго не смогла жить с одним мужчиной и начала ему изменять, а также вернулась к отцу, хотя всё равно говорила всем, что любит его, да и встречаться они продолжали, только никто никого ни к чему не обязывал, хотя для Гюнтера Элиза на всю его жизнь стала эталоном красоты и женственности. Да и для Менгеле Поркштайн стал почти родным человеком, и он часто приглашал Гюнтера к себе в гости, разговаривал и предлагал выпить.
После долгих раздумий Менгеле решил припугнуть Ртайштайна, а после предложить ему работать вместе. Он хотел, чтобы Поркштайн с несколькими, подконтрольными Менгеле солдатами, в масках ворвались ночью к Даниэлю в квартиру, ограбили его, избили, поприставали к его жене. Скорее всего для Ртайштайна это будет тяжёлой травмой, а, если его жену изнасилуют, то и сообщать он об этом никуда не будет. Даниэль не сможет нормально продолжать заниматься исследованиями, а может и вовсе попадёт в больницу и, тогда, Менгеле перехватит инициативу в свои руки, а после того, как Ртайштайн придёт в себя, Менгеле предложит ему работать вместе. Йозефу план казался идеальным, он спланировал всё до последних мелочей. Осуществить нападение Менгеле решил 4 марта.
В этот день Ртайштайн был в относительно хорошем расположении духа, не хамил Ангелике и даже не пил. Вечером он, как и всегда, принял ванну, одел халат, вышел покурить в коридор, а после пошёл в спальню, где его ждала Ангелика. Даниэль лёг в кровать, решив почитать перед сном избранные труды Планка, которые было довольно тяжело достать, но после месяца поисков, Ртайштайн всё же нашёл книгу в одной из книжных лавок. Планк не обладал писательским талантом, писал сухо и неинтересно, но вещи, о которых он говорил в своих трудах не давали покоя ни одному учёному того времени. После прочтения, Даниэль поцеловал Ангелику, потянулся и закрыл глаза. Она долго не могла уснуть, но через час, обнявшись, супруги спали. Но спать им пришлось не долго. Примерно в час ночи, Даниэль проснулся от громкого скрипа входной двери. Он замер. В коридоре послышались шаги. Спросонок Ртайштайн не мог понять, что же происходит, может быть ему это кажется? Но ему не казалось. Дверь в спальню резко распахнулась и в комнату вошли два бандита, в масках и с пистолетами. Ангелика резко вздрогнула и проснулась. Над кроватью стоял бандит и неприятно ухмылялся. Ртайштайн, вжавшись в угол кровати тихо и неуверенно спросил: