"Они появились из ниоткуда…", — кажется так сказала Флорентина тогда. И ведь Хорст даже не спросил, что произошло. Получается, он знал, кто "мог появится как из ниоткуда", и не хотел, чтобы Флори сболтнула лишнего. Иначе как объяснить, что к тебе прибегает любовница, а ты, не спросив толком, что случилось, приказываешь ей заткнуться и вталкиваешь в комнату?
Я попытался вспомнить, когда это случилось. Ферейн, ссора с отцом за карамболем... Это был какой-то вторник...
Пролистав календарь, узнал дату. Пришлось попотеть, сделать запрос в другие рефераты, прежде чем выяснилось: именно тридцатого июня в кинотеатре должна была состояться встреча подсадной утки — сотрудника гестапо, с человеком, который, по оперативным данным, мог помочь с документами для выезда из страны. Но на встречу никто не пришел.
Получалось, что Флори прибежала к Хорсту именно тогда, когда проходила операция гестапо. Еще эта записная книжка с номерами без имен... Впрочем, я же сам допрашивал Флори, она вела себя естественно. Волновалась не больше и не меньше других. И все же это была странная история.
2
Относительно своих догадок я поделился с отцом — ему я доверял и мог не бояться сболтнуть лишнего. Отец внимательно выслушал меня, не скрыл скептицизма — он за секунду накидал с десяток объяснений моим подозрениям.
— Ты видишь то, что хочешь видеть, — говорил отец. — С Хорстом мы видимся каждый вторник в ферейне. Он только и говорит о своей невесте, будущем сыне. Очень убедительно говорит. Неужели он стал бы подставлять беременную подружку, рисковать ее здоровьем, здоровьем будущего малыша?
— Тогда он не знал, что она беременна, — отвечал я.
— Возможно. Но откуда она знала, что те, кого увидела и испугалась, из гестапо? Ты же был на подобных «встречах». Там никто не представляется. Или считаешь, кто-то предоставил ей список сотрудников с фото? Если хочешь, поставь наблюдение за Хорстом и его девушкой. Только не забывай, что она снимает ту же квартиру, куда ты наведываешься по нескольку раз в неделю. Тебе нужны лишние вопросы?
Это была открытая насмешка. Не секрет, что в гестапо все следили за всеми, в том числе за самими сотрудниками. Но мне не понравилось, что отец сказал об этом, как о само собой разумеющемся, он не скрывал, что и я не избежал общей участи.
— Что ты предлагаешь? — спросил я.
— Понаблюдать. Присмотреться. Поговорить с хозяйкой дома. Даже не обязательно сверкать жетоном. Можешь побеседовать невзначай, когда будешь у Алис. Да и с ней самой можно поговорить.
— Не думаю, что это хороший вариант. Мы с ней немного повздорили.
— Вот как? — отец не удивился. — Из-за чего же?
— Так. Мелочи.
— Ну значит поговори с Хорстом. Завтра вторник. Пока не присмотрели бильярдный стол, как насчет отдохнуть за партией в карамболь?
Доводы отца показались мне убедительными, и я решил послушаться.
Я посмотрел на календарь — ровно две недели, как Алеся не давала о себе знать. Две недели — достаточный срок, чтобы выпустить пар, осмыслить и осознать всю абсурдность ситуации. Соскучиться в конце концов, ведь я очень скучал по ней. До какой-то мерзкой тоски, которую заглушал впрыскиванием морфина.
Раз я даже окликнул девушку у метро, потому что случайно принял ее за Алесю. Вышло глупо, но я понял, что хочу ее видеть. Я даже не собирался искать предлог. Решил, что просто после карамболя зайду к Алесе.
Глупое сравнение, но остаток дня я чувствовал себя ребенком, который в ожидании Рождества считает часы, и ему кажется, что стрелки не двигаются вовсе. Встреча с Алесей была для меня таким же "рождественским подарком", "сказкой", которую я хотел приблизить. Я был уверен в успехе, почти видел предстоящую встречу, как мы поговорим, как обниму ее, почувствую запах ее кожи, и мы оставим позади это недоразумение...
В табачной гостиной по Людвигштрассе было как всегда многолюдно. Доктор, с которым мы сцепились во время последней встречи, тепло поприветствовал отца, затем спросил меня, где я так долго пропадал. Показалось, он обрадовался мне. Как позже пояснил отец, доктор хорошо выдал дочку замуж и теперь сиял. Я тоже не стал ворошить прошлое и пожал его сухую холодную руку.