— Можешь не отвечать. Я все понимаю. Значит, два варианта… Что если мне не нравится ни один из них? У нас была договоренность. Я помогаю тебе, ты помогаешь мне. Я честно выполнила свою часть — мыла, стирала, готовила... Так почему теперь, чтобы ты выполнил свою часть договора, я должна снова стать твоей любовницей? Ты так и будешь менять условия по ходу пьесы? Это называется шантаж.
— Может и так, — сказал я.
Часы на стене тихо звякнули. Из сказочного деревянного домика появилась маленькая кукушка.
— Знаешь, у меня тоже есть новости, — сказала Алеся. — Друг Александра — дирижер. У него свой оркестр, своя студия в Базеле. Ему понравилось, как я играла в Вассеррозе, он был среди гостей барона. А вчера приехал в Мюнхен, чтобы предложить сотрудничество. Александр говорит, условия контракта фантастически выгодные. Что это подарок судьбы, шанс, который нельзя упустить. У меня две недели, чтобы ответить, согласна я или нет, до конца сентября.
— Базель?.. — переспросил я. — Ты хочешь уехать в Швейцарию?
— Не хочу. Очень не хочу. Но если ты не выполнишь обещание, что мне делать в Германии?.. В конце концов, я с шести лет за инструментом. Еще в школе играла «Полет шмеля» за минуту восемь. В двенадцать — шестую партиту Баха. Моя выпускная программа в консерватории была одной из сложнейших на курсе.
— Швейцария — дорогая страна... Где ты будешь там жить?
— У Александра в Базеле живет сестра. Она не против, если я остановлюсь у нее на первое время. Быть может, он составит мне компанию.
Крышка чайника дребезжала и подпрыгивала, из носика валил густой пар. Алеся бросилась к плите, выключила огонь и встала рядом, так, что касались друг друга предплечьями.
Я подозревал участие Алекса во всей этой истории, его трудно было переоценить! Своим австрийским рылом он готов был залезть везде!
Получалось, если я не поеду с ней в Россию, то Алеся уедет в Швейцарию. В какой-то степени это тоже был шантаж.
— Алеся, я ведь люблю тебя, — посмотрел я на нее, и признание само сорвалось с языка.
Она опустила глаза. Молчала, поджав губы, и смотрела в одну точку перед собой. Когда коснулся ее — вздрогнула, поморщилась, будто сделал ей больно:
— Не надо, Харди... Если правда любишь, не приходи больше... Не мучай ни меня, ни себя. Пожалуйста.
— Хорошо. Как скажешь, — ответил я. Напоследок еще раз посмотрел на Алесю: — Ты тоже не мучайся. Прими аспирин. Пожалуйста.
Я ушел. Немного подождал в коридоре — решил, что Алеся проводит меня, но она не вышла. Зато я заметил ее сумочку на тумбочке у зеркала. Из нее торчал краешек паспорта.
Сомневался недолго. Обернулся, убедился, что за мной никто не наблюдает, достал из сумочки паспорт и положил его в карман.
Я не мог отпустить Алесю в Швейцарию, тем более с этим австрийским ублюдком. Не мог...
4
К семи часам зал церкви Святого Михаила опустел. Точнее, почти опустел.
Я снял шляпу, подошел к алтарю, перекрестился и, медленно возвращаясь вдоль ряда темных скамей, остановился у предпоследней. Молодой человек, сидевший там, нервничал, ерзал, как на ржавом гвозде, озирался по сторонам. В результате он уронил молитвенник на пол, и звук падения гулким эхом разнесся под высокими позолоченными сводами.
Я поднял молитвенник и сел рядом.
— Вы опять пришли раньше. Я же предупреждал, — тихо сказал я Францу Лангу, тому самому студенту, которого пару месяцев назад вытащил из ловушки, расставленной его тетушкой.
Ланг огляделся, достал из внутреннего кармана пиджака маленькую записную книжку и незаметно протянул ее мне:
— Вот, я сделал, как вы просили.
— Так быстро? Как все прошло? Втереться в доверие к фрау Хаускнехт оказалась не так сложно?
Ланг неопределенно поморщился, снова посмотрел на вход в церковь, потом на фигуры ангелов.
— Не дергайтесь. Ваше волнение вас выдает... — сказал я, листая блокнот. На первый взгляд, все было в порядке. Однако предстояло проверить, насколько ценной и правдивой была эта информация. — А что ее муж? Вы с ним встречались?
— Нет. Он постоянно в разъездах... Я переписал адреса с тех писем, которые были до востребования... Фрау Хаускнехт говорит, он очень осторожен в последнее время. У него даже обострилась язва на нервной почве. Он собирается на лечебный курорт.
Ланг покачал головой. Я еще раз присмотрелся к нему. Время от времени он как-то нервно и часто моргал, сильно смыкая веки.
— Вы не похожи на счастливого любовника, закрутившего роман с женой толстосума, — заметил я. — Надеюсь, вы были аккуратны и не наследили?