— Ваш ангел, криминалькомиссар? — спросил меня Карл. — В таком случае, прошу...
И он быстро сложил бумаги в папку и протянул мне. Судя по выражению его лица, он был рад свалить это дело на меня.
Я приказал отвести задержанную в мой кабинет.
Конвой я отпустил. Сел за свой стол. Алесе велел сесть на стул напротив, на котором обычно сидят посетители.
— Значит, моя невеста, — сказал я.
Алеся молчала, опустив голову. Как понял, что-то объяснять мне она пока не собиралась.
Я открыл ее досье, довольно тонкое и малосодержательное. Заинтересовал только последний листок.
—...Четвертого сентября, — зачитал я, — в ателье по адресу... во время перерыва одна из швей поделилась, что ее дети плохо спят, потому что муж, военный летчик, сейчас находится в госпитале. Дети боялись, что к нему прилетят евреи-оборотни, которые, как известно, по ночам превращаются в чудовищ и пьют кровь раненых солдат великого германского Рейха, пока те слабы... На это одна из сотрудниц ателье, Алис Штерн, расхохоталась и назвала все "чепухой"... Алис Штерн, вы подтверждаете, что подвергли сомнению коварство евреев?
— Я не хохотала, — ответила Алеся, нервно трогая ремешок сумочки. Показалось, у нее немного дрожали колени. — Просто сказала, что это чушь. Как еще назвать то, что взрослые женщины, матери семейства верят в подобные страшилки времен инквизиции?.. Не знала, что за это могут арестовать...
— Пока что вас никто не арестовал. Донесение — это не основание для ареста, а повод для проверки и беседы, — я еще раз пробежал глазами текст. — А почему на вашем рабочем месте нет портрета фюрера?
Алеся посмотрела на меня, потом выше — на большой поясной портрет Гитлера за моей спиной.
— Кто это написал? — спросила она. — Линда Мюллер? Та женщина с ребенком, которую мы встретили у аптеки?..
— Не важно.
Я закрыл папку. Постучал по ней пальцами. Повторил, с чего начал наш разговор:
— Значит, невеста?..
— Так получилось, — пробормотала она. — Извини. Вспомнила сначала про твоего отца, потом... передумала. Как-то стыдно стало ему признаваться. Проблемы создавать...
— А мне, значит, не стыдно и проблемы создавать можно? Невеста офицера гестапо и вот это... — я указал на ее личное дело.
Алеся не ответила.
— Следующий вопрос. С документами что? Почему отказалась предъявить паспорт?
— У меня его... нет.
— Как же так? — "удивился" я.
— Наверное потеряла... Не знаю. Всегда был здесь, в сумочке, вот тут... А потом смотрю и... руки-ноги затряслись. В ателье каждый сантиметр осмотрела, в квартире... Думала, сума сойду. Потом решила подождать. Может, кто найдет, принесет в полицию... Мне же должны сообщить, если найдут?
— Разумеется. Но от тебя должно быть заявление о пропаже.
— Но... но ты же понимаешь, я не могу так просто заявить, что потеряла паспорт, — Алеся посмотрела на меня. — И восстановить тоже. Тогда наверное будут поднимать какие-то документы, запросы...
— Наверное. Не знаю. Я аккуратен со своими документами.
Алеся выглядела очень расстроенной. Мне стало жаль ее. Она в самом деле переживала и винила себя.
Я подошёл к сейфу, открыл его и достал паспорт. Положил перед Алесей.
Несколько секунд она просто смотрела на него, как будто это было что-то невероятное, затем взяла и пролистала. На лице промелькнула улыбка, а глаза заблестели.
— Спасибо... Но как? Откуда?..
— Из твоей сумочки, — ответил я. — Я взял его.
— То есть... как это, взял? Зачем?
— Чтобы ты не наделала глупостей и не уехала в Швейцарию.
Алеся растерялась, открывала рот как рыба, хотела что-то сказать, но как будто забыла немецкий язык.
— Я три ночи не спала... — наконец сказала она. — На работе соврала, чтобы отпроситься... Наслушалась от Шарлотты такого... И Флори. У нее свадьба, приготовления, примерки! А я из дома носа высунуть не могу, потому что на улицах патрули!.. Разве так можно?!. Ты украл мой паспорт, и у тебя еще хватает наглости так спокойно об этом говорить?!
Алеся почти срывалась на крик. Я все понимал — нервы, поэтому был снисходителен.
— Я его не крал. Забрал, — я взял паспорт из ее рук и положил обратно в сейф. — Де-факто это не твоя собственность, а собственность нашей семьи, а значит, и моя тоже, — сказал я, намекая, что за подделку отец заплатил двадцать тысяч из своего кармана. — Но оставим детали. Главное, что ты убедилась, как опасно тебе без моей защиты? Надеюсь, урок пошел тебе на пользу?