— Думаешь?
— Уверен, — ответил я и снова посмотрел на розовые полосы заката.
— Ты плохо себя чувствуешь? Мама сказала, ты выглядишь утомленным.
— Бывает.
Повисла пауза. Ильзе придвинулась ближе.
— Лео, не понимаю. Ты не хочешь со мной разговаривать? После того, как не ответил ни на одно мое письмо?! — воскликнула Ильзе, поглядывая на двери дома. Наверное волновалась, как обычно, чтобы нас не увидели вместе.
— Я их не читал. Но не имею никаких обид.
— Не читал? — удивилась Ильзе. Тонкие светлые ниточки-брови поднялись. — Что ж, это к лучшему. Я ведь тогда не знала, что ты помолвлен...
— Пустяки.
— К слову, Леонхард, еще я полагаюсь на твою порядочность и надеюсь, что эти письма никто не увидит. И о том, что было между нами тогда, в Вассеррозе никто не узнает.
— Повторяю, успокойся. Лучше иди помолись за своего брата, чтобы его не перебросили куда-то еще.
— Я поняла... — кивнула Ильзе. — Когда ты уезжаешь?
— Это имеет какое-то значение?
— Мама хотела с тобой получше познакомиться. Мы могли бы помочь тебе выбрать подарок для невесты. У мамы очень хороший вкус, особенно на духи и украшения.
— Думаю, сувенир я способен купить и сам.
— Берлинский медвежонок или открытка с видом на Александрплац, угадала? — Ильзе состроила кислую мину. — Я подскажу, где купить подарок, который сведет с ума даже самую капризную модницу!
— Спасибо, но я не готов платить за подарок, который сделает из моей невесты чокнутую.
Ильзе рассмеялась и тронула меня за плечо.
— А еще говорят, что берлинцы скучные, и у нас нет чувства юмора... Леонхард, у моей знакомой почти каждую ночь веселые вечеринки. Сегодня тоже. Если ты не побываешь у Августы, считай, что ты не узнал полностью жизнь Берлина. Приходи. Увидишь, твою усталость как ветром сдует! Проведешь время в хорошей веселой компании, с хорошей музыкой...
— Я подумаю, — перебил ее я, затушил окурок. — Что-то еще?
— Подумай, — повторила Ильзе. — Мне не удалось, как в сказке, завоевать сердце отважного короля Генриха. Могу ли я хотя бы надеяться остаться ему добрым другом?
Она преградила мне дорогу, ласково улыбалась, протягивая маленькую ладошку с поблескивающим колечком.
— Желаю хорошо повеселиться, — ответил я, отодвинул ее рукой и зашагал к особняку.
3
Вечером погода испортилась, пошел дождь. Не долгий, но сильный. От сырости дышалось, как через мокрую ткань. Скамейки в сквере намокли, а лужи, подсвеченные загорающимися фонарями, поблескивали, как разлитые по асфальту зеркала. Несмотря на вечер и близость комендантского часа, на улице было много людей, в основном собачники и обнимающиеся парочки, которым наплевать на погоду. Заметил также, что и в Берлине прибавилось мужчин на костылях или хромающих, или с пустым рукавом, заправленным за пояс.
Возвращаясь от Хольц-Баумертов, мы с отцом зашли в пивную, сели в отдалении, у окна под огромной пальмой.
Аккордеон играл что-то легкое, популярное. Посетителей было немного.
Время пролетело незаметно. Мы подробно обсудили минувший обед, потом перешли к служебным делам. Я рассказал отцу, как прошла моя встреча. Он поделился новостью, что его переводят в Берлин. Я поздравил отца — перевод в столицу можно было рассматривать как повышение. Но он пожаловался на возраст, здоровье — в его годы поменять место работы, все равно что рыбу выбросить на берег. К тому же отца беспокоили незаконченные дела в Мюнхене, как тот странный обрывок списка.
—...Ну а как тебе вообще тайная полиция? — спросил отец. — Привык?
— Работа как работа. Рутина, — ответил я, закурив.
— Ясно. Значит, снова на восток? Когда?
От сигареты отец отказался, но пододвинул ко мне пепельницу. Я кивнул в знак благодарности.
— Пока рано думать об этом. Комиссия только в ноябре.
— Не слышу прежней уверенности, — заметил отец.
Последние события, связанные с Алесей, в самом деле отодвинули прежние планы на второй план, и я не был уверен, хочу ли как прежде вернуться на фронт.
Собственно, на эту щекотливую тему я и хотел поговорить, когда пригласил отца в пивную. Я огляделся по сторонам, убедившись, что ближайшие к нам столики свободны.
— Отец, я решил жениться. На Алис Штерн, — сказал я. — Мне нужен твой совет, как сделать это аккуратно и осторожно.
Отец удивленно приподнял бровь:
— Ты хорошо подумал?
— Более чем.
— А как же принципы?
— Принципы? А что не так? Алис Штерн — юридически рейхсдойче. Ее физические параметры соответствуют арийским нормам.