— Ах юридически… В таком случае напомню, что юридически Алис Штерн не только немка, но и твоя кузина. Вы — родственники, очень близкие. Юридически.
Я не стал дальше дурачиться.
— Отец, понимаю, что это сложно. Понимаю, что рискованно, не вовремя. Что ты против, но…
— Почему против? Алис — хорошая девушка, молодая, здоровая, с добрым сердцем, не избалованная. Я знал и уважал ее отца, он был образованный, начитанный человек и интересный собеседник. В отваге и мужестве ему тоже не откажешь. Воевал с японцами, был награжден. К сожалению, не был знаком с его женой, но, уверен, она была достойной женщиной.
— Я всегда подозревал, что ты симпатизируешь русским, — сказал я. Отец перечислял достоинства случайного знакомого, как будто тот был его родственником.
— Возможно и так... Честно говоря, Леонхард, тех же французов я ненавижу куда сильнее. Ведь именно карлик Наполеон разрушил Священную Римскую империю, поставив ее на колени. А до того, сколько пролили немецкой крови? Так что все эти разговоры про чистую расу и чистую кровь — не более, чем красивая пропаганда для поднятия национального самосознания, — спокойно говорил отец. — Если разобраться, вся вина русских в том, что они занимают очень много жизненного пространства. Огромные территории, алмазы, нефть, плодородные земли, реки. Вот истинная причина их "неполноценности".
— Ты выпил слишком много вина у Хольц-Баумерта? Или в паштете попалась несвежая зелень? — спросил я. Откровение отца звучало как провокация, которые так "любят" в гестапо.
— Леонхард, я в том возрасте, когда трезво смотрят на вещи, — отвечал отец. — Еще будучи полицейским в Веймарской Республике я охранял порядок. Я охраняю его и теперь. Скажу более неудобоваримую вещь. Если бы в тридцатые годы к власти пришли не нацисты, а коммунисты или социал-демократы, то я бы и тогда делал то, что и теперь. Поддерживал порядок. А идеями пусть занимаются другие...
— Значит, ты одобряешь мой выбор? — вернул я разговор ближе к теме.
Отец сделал глоток пива и, выдержав задумчивую паузу, отрицательно покачал головой.
— Скажем так, как мужчина, я тебя понимаю. Более чем! Но у меня есть два обстоятельства, вызывающие крайнюю обеспокоенность. Первое. Ты хочешь, чтобы она стала женой офицера СС. Это довольные дотошные проверки. Не такие, как до войны, но все же. А проверки опасны... Пойми, Леонхард, ты — мужчина, и, если хочешь взять эту женщину в жены, ты должен нести за нее ответственность. Должен все продумать на сто шагов вперед, чтобы твоя семья была как защищенная крепость.
— Понимаю, поэтому и спрашиваю, что мне делать? Я не хочу оставлять все, как есть, и жениться на другой для отвода глаз тоже не хочу.
— Выйди из СС. Как обычный немец сможешь жениться и не сообщать о происхождении невесты, начиная от каменного века.
— Уйти из СС?.. — от неожиданности я не донес сигарету до рта.
— А что для тебя важнее, членский билет СС или безопасность возлюбленной? — спросил отец. Он не шутил и говорил серьезно. — К тому же не секрет, что такое СС в глазах обывателя: "черная армия Гитлера", "убийцы", "палачи", "мучители". Для тех, кто поумнее — трамплин для карьерного роста, ведь с билетом СС получить должность легче, чем простому немцу. А теперь подумай, что такое СС для твоей Алис. Забыл, как она назвала тебя тогда, за завтраком?
— Я давал клятву фюреру и Германии… — озвучил я единственный аргумент, что пришел в голову.
— Леонхард, мальчик мой! — расхохотался отец. — Твой кумир, Хорст Вессель, не дал даже прикоснуться к себе унтерменш. Тебе же эти касания оказались, так понимаю, очень приятны! Ах да, я забыл, это не считается нарушением закона, раз есть паспорт и череп правильной формы.
— Что второе? — спросил я, затушив окурок. — Ты сказал, тебя беспокоят два момента.
Отец перестал смеяться.
— Второй момент серьезнее, — ответил он. — При всех своих достоинствах, Алис дала немало поводов думать, что симпатизирует политическому режиму своей страны. Ты заметил, она не хочет быть частью общества здесь. Она даже здесь жить не хочет.
— Думаю, я смогу исправить это.
— Не сможешь, — уверенно сказал отец и, наклонившись ко мне, посмотрел в глаза: — Не сможешь. Или это будет сложно и больно, и не известно с каким результатом. Повторяю, кровь, скулы, цвет глаз — это чушь. Главное, что у нее вот здесь, — отец постучал пальцем себе в висок, — Вот чего тебе нужно опасаться. Вот когда тебе нужно учесть, что она — русская. Ты же сам мне говорил, что хорошо их узнал. Что собаку можо выдрессировать, но их — нет.