— Он был не на прогулке, фрау. И увечье получил не на курорте, — сказал я. Мне не нравилось то пренебрежение, с которым она говорила. — Он воевал. А вы, вероятно, получаете пособие. При этом не соизволили здесь даже подмести перед нашим приходом.
— Средства, которые я получаю, идут на необходимые нужды. Средства эти не столь велики, — отвечала старуха. — Сестра милосердия приходит два раза в день. Я считаю мой долг исполненным, если учесть, что мой племянник не удосужился мне прислать и открытку ко дню рождения.
— Это повод кормить его помоями? Или средств, как вы выразились, только и хватает на прокисшую похлебку?
Фриц положил мне руку на плечо, чтобы я не заводился.
— Если господа увидели, что им нужно, прошу уйти. У меня куча дел, — сказала старуха.
Фриц попросил еще десять минут. Старуха согласилась и направилась к двери. Я велел по дороге забрать миску с вонючим супом. Скривив недовольное лицо, она послушалась. За ней, не сказав ни слова, вышла Алеся. Фриц мрачно стоял в углу, облокотившись на стул, барабанил пальцами по спинке и о чем-то сосредоточенно размышлял.
Я открыл окно — дышать стало немного легче. Затем подошёл к Хессе, пощелкал пальцами у него перед глазами:
— Дружище… Хельмут, — позвал я. — Слышишь меня?.. Моргни, если слышишь?
— Ну что? — спросил Фриц из угла. Я отрицательно покачал головой.
— Хельмут, Хельмут… — вздохнул Фриц. — Сколько баб оттрахал… И где они, твои подружки?
— Лечатся от триппера, — ответил я и отошёл к окну. Закурил. Смотреть, как с деревьев падают листья было приятнее, чем на друга, превратившегося в овощ.
— Как думаешь, смогу я что-нибудь получить с этой тетушки? Расписку, правда, забыл, — спросил Фриц, расхаживая по комнате и присматриваясь.
Я ухмыльнулся. Фриц, думаю, и сам понимал, что дело — дрянь. Денег от Хессе он не получит, от старой ведьмы — тем более. Разве трясти женушку, которая тоже, впрочем, могла заупрямиться.
Услышав какую-то возню, я обернулся. Фриц, прикрыв дверь, лазал по шкафам, рылся в столе. Присвистнул, найдя какие-то картинки, сунул их в себе в карман. Наконец Фриц прошелся по ковру, что-то нащупал ногой и, откинув его край, полез под паркет.
Трофей был неплох — небольшая деревянная шкатулка. В ней лежали цепочки, серьги, кольца и очень много золотых зубов. Происхождение клада не вызывало сомнений — я сам привез из России много подобного. Правда, зубы меня не интересовали, а вот Хессе оказался более прагматичным. Золото есть золото.
— Во-от, другое дело, — просиял Фриц и подмигнул Хессе. — Теперь мы в расчете, старина.
— Не многовато ли тебе одному? — спросил я. Не знаю, сколько был должен Фрицу старина Хельмут, но в шкатулке одних зубов лежало тысяч на двадцать. Отдав долги, Фриц сегодня же бы спустил все в скат.
— В самый раз, — ощетинился Фриц и уже был готов высыпать содержимое шкатулки в карман. Я вцепился в его руку, предложив поделиться. Он схватил меня за грудки и впечатал в стену. Я был не в той форме, чтобы противостоять бывшему боксеру с железной хваткой. Но козыри имелись и у меня.
— Давай, пошуми, — прохрипел я. — Старуха прибежит, и ей ты отдашь все! Или прокатишься до полицейского участка?
Фриц фыркнул, но отпустил меня.
— Лучше бы один пошел… Черт с тобой, забирай. Все равно мне же отдашь. За морфин, — проворчал он. Я выбрал пару-тройку драгоценных безделушек, покрупнее и посимпатичнее.
Вдруг Хессе застонал и затрясся под своей простыней. Лицо его не изменилось, глаза смотрели в грязный потолок. Только по щекам текли слезы.
— Кажется, он недоволен, — предположил я.
— Не неси чушь. Они ему без надобности, — сказал Фриц, пряча по карманам драгоценности.
— Ну, из этой шкатулки можно было оплатить нормальную сиделку.
— Кто?! Вот эта старая карга оплатит сиделку? Да она пятаки зубами с мертвого снимет! Да, Хельмут. В скате тебе везло, а здесь… Не стоило тебе возвращаться.
— Бывает. Порой смерть милосерднее, чем жизнь, — согласился я.
Мы с Фрицем переглянулись — явно подумали об одном и том же. В конце концов, несчастный Хельмут был нашим другом. Кто еще мог помочь ему?
…Подбросили монетку. Выпал орел. Я отошел к двери и убедился, что все тихо. Фриц взял из-под головы Хессе подушку и положил ему на лицо. Судороги были недолгими и слабыми. Когда все было кончено, Фриц пощупал пульс. Перекрестился, склонил голову.