— Ты поэтому хотела уехать? — спросил я.
— Александр сказал, что ребенок тебе не нужен. Он родится нездоровым, потому что от наркоманов дети не рождаются нормальными, и его сразу отправят в газовую печь… как генетический мусор... — и без того приглушенный голос Алеси стал еще тише. — Я хотела в Базель, куда меня приглашали… Подумала, Швейцария все-таки нейтральная страна... Возможно, оттуда потом мне было бы легче вернуться домой...
Я ухмыльнулся. Нейтральная Швейцария! на курортах и в лечебницах которой поправляет здоровье весь вермахт. Менее забавно, как получилось, что Алекс узнал о ребенке раньше, чем я. И совсем не смешно, что Алеся до сих пор не отказалась от своей безумной идеи вернуться в большевистскую Россию.
— Харди, — подняла на меня глаза Алеся и сказала, как ультиматум: — я не буду делать аборт. Это мой ребенок. Мой.
— Завтра поговорим. Ложись спать, — сказал я и вышел.
2
Новорожденную крестили в Петерскирхе. Под торжественное пение Хорст и молодая девушка, крестная, с младенцем на руках подошли к серебряной чаше, украшенной цветами, и священник полил на головку ребенку святую воду. Девочка оказалась настолько горластой, что после таинства священник с улыбкой заметил, что побоялся, как бы снаружи не рухнул «Старина Петер», девяностометровая церковная башня, и город едва не лишился одной из своих достопримечательностей.
Профессорский дом, куда после крестин на вечеринку были приглашены родственники и самые близкие друзья, располагался недалеко. По сравнению с особняком Линд он выглядел скромнее, но был уютным и милым. Если бы не моросящий дождь, то отпраздновать счастливое событие можно было бы под открытом небом, в небольшой садике возле дома.
Гостей собралось около двадцати человек. Пока одни мирно беседовали в ожидании обеда, другие — молодые девушки, подружки Анны — шутили, громко смеялись, ставили веселые пластинки и под них танцевали друг с другом.
В поисках счастливого отца мы с Хорстом поднялись на второй этаж и заглянули в детскую. Там пожилая фрау объясняла, как правильно пеленать ребенка. Алеся, Флори и Анна и Кристиан внимательно слушали. Фрау обращалась с ребенком так уверенно, будто это была кукла.
— …Бывает, малыш чем-то подавился, — со знанием дела сказала фрау. — Потому что пройдет совсем немного времени, и он будет тащить в рот все! Не пугайтесь. За ножки берете, подвешиваете, как Пиноккио, слегка трясете. Однажды у моей дочери так застрял кусочек яблока. Вылетел. Все в порядке!..
Увидев нас, Кристиан вышел и провел по коридору в рабочий кабинет своего тестя.
— Располагайтесь, друзья моя, как я рад видеть вас! Жаль, что Алекс не смог приехать, — сказал Кристиан, усаживаясь в кресло, обитое темной тканью.
— Укатил на очередное автомобильное шоу?
— Не сказал. Написал лишь, что постарается успеть.
— А почему так долго тянули с крестинами? — Хорст достал из огромного библиотечного шкафа какую-то книгу и листал ее, попутно поглядывая на нас. — Крошка появилась пятнадцатого сентября...
— Семнадцатого, — поправил Кристиан.
— …тоже число хорошее. А крестили в канун дня всех святых?
— У нас были некоторые разногласия, поскольку отец Анны лютеранин. Но мы решили воспитывать ее в католической традиции. А потом долго выбирали имя, и на этот раз пришлось уступить дедушке, — Кристиан с уважением посмотрел на портрет Отто Бисвангера над камином, — и наша маленькая принцесса стала Хельгой. Что в переводе с древнескандинавского означает "прекрасная".
— Неплохо, — ответил Хорст и тоже поднял глаза на профессорский портрет. — Так понимаю, у малышки нет другого шанса, кроме как пойти по вашим стопам. Литература у нее в крови.
— Хорошее немецкое имя, — согласился я. — Поздравляю. Даже не верится, что все сложилось.
— Да! С языка снял! — воодушевился Хорст. — Рубрика: "Шокирующие истории". Срочно в номер! Скажи, как? Как после десяти лет заключения ты все-таки решился на побег?
Кристиан снял очки, протер стекла.
— Я сам не до конца понял. Может, Божественное провидение? — задумчиво произнес он. — У Джеймса Джойса, это ирландский писатель, в «Дублинцах» есть замечательный рассказ. Эвелин, героиня, не может уйти от пьяницы-отца и своей страшной жизни, хотя вот стоит пароход, уже куплен билет, и жених с палубы зовет ее… А она стоит, вцепившись в парапет, и не находит сил преодолеть внутренний паралич.... Наверное, я также был обречен. Если бы не твоя Алис, Харди. Да-да, без нее я бы не смог сделать этот шаг.
Я был удивлен. Но оказалось, Алеся в самом деле сыграла в этой истории значительную роль.