С этими приятными мыслями я закрыл глаза и быстро заснул...
3
Окрестности к юго-востоку от Берлина, в направлении Бранденбурга, выглядели довольно романтично: окутанные туманом осенние леса, вперемешку с небольшими озерами и полями, сырой холодный воздух и много тишины.
Недалеко от места охоты располагался охотничий домик. Это был добротный сруб из массивных бревен на сером каменном основании.
Дядюшка Вольф встретил меня тепло. Со дня нашей последней встречи прошло чуть больше месяца, а я в очередной раз отметил для себя, что он паршиво выглядит. Вдобавок от него отвратительно пахло, как от мешка со сгнившей картошкой. Пришлось потерпеть, когда он по-отечески обнял меня и с грустью заметил, что это его первая за много лет охота без моего отца, и он рад, что я продолжаю их традицию.
Из-за погоды, точнее непогоды, я немного опоздал, поэтому на сентиментальности времени не было. Я поднялся в свою комнату, переоделся в теплую одежду, надел отцовские охотничьи сапоги и спустился в трофейный зал с дубовым обеденным столом, коваными люстрами и камином.
Я вошел как раз в тот момент, когда егерь называл охотникам их номер и сектор. Единственная девушка в мужской компании, Ильзе, была недовольна и требовала поменять ей место. Егерь был непреклонен, его поддержал Хольц-Баумерт, и берлинка, злая и красная, как свекла, выбежала из зала.
Позже, когда все уже собрались отправляться в лес, Ильзе не вышла. Она не открывала дверь и не отзывалась на просьбы отца. Идиоту было понятно, что девчонка показывает свою дурь, но Хольц-Баумерт начал волноваться за дочь, охотники злились, собаки в нетерпении рвались с поводков.
В другой ситуации я бы первым поддержал егеря оставить строптивую фройляйн и отправился бы на свой номер. Но в силу понятных обстоятельств мне пришлось действовать деликатнее.
Мне Ильзе открыла сразу. Потом села на кровать и прижала к себе куклу. Она угрюмо смотрела в окно из-под светлых тонких бровей. По мокрым щекам и красным глазам было понятно, что она плакала.
— Все хорошо? — мягко спросил я. — Ты плохо себя чувствуешь? — Ильзе мотнула головой. — Тогда в чем дело? Все тебя ждут, волнуются. Собирайся. Пошли скорее.
— Никуда я не пойду! — ответила она. — Зачем? Стать посмешищем? Я разговаривала с Карлом, загонщиком. Он знает эту местность, как свои пять пальцев, знает ландшафт и повадки зверей! Там, где я должна стоять, можно ждать добычу до следующего сезона. Плохое место. И видимость плохая, полно сухих палок. Это сейчас, когда ноябрьский лес, как стекло. Деревья голые, птиц нет, и слышен каждый звук!
— Карл — хороший загонщик, но и он не может предугадать точно, куда побежит животное. Никто этого не знает наверняка.
— Тогда почему егерь отказался дать мне другой сектор? Почему? — таращилась на меня Ильзе.
— Вероятно, потому что места распределены.
— Потому что отец так сказал! Потому что у меня мало опыта, и здесь могут быть кабаны. А пристрелить кабана сложнее в разы, чем косулю. Что это очень опасно! Вот и нашел мне "безопасное" местечко, где и куропатку не подстрелишь!
Передо мной сидела избалованная девчонка. Мало ума, но слишком много азарта и жажды кому-то что-то доказать.
— Хорошо. Я уступлю тебе свое место, — предложил я.
— А как же ты? — спросила Ильзе, подняв голову.
— Я займу твое. Мы поменяемся местами.
— Но... егерь этого не допустит. Да и папа будет над тобой весь вечер надсмехаться. Он всегда так делает, если кто-то возвращается пустым.
— Бывает. Отыграюсь потом. Это же не последняя охота, — ответил я. — Ну что? Я жду вас внизу, принцесса Гарца.
Я подмигнул ей и вышел. Охотникам внизу сообщил, что решил проблему. Так я стал "героем" охоты еще до ее начала.
Охотится предстояло с загона. Отец не раз говорил, что недолюбливает этот вид охоты, когда дичь загоняли на линию стрелков. Ему ближе было охотиться с подхода — это требовало большего мастерства.
Погода стояла промозглая. Шел мокрый снег вперемешку с дождем. Было холодно. Впрочем, охотники говорили, что при ясной погоде животные более чуткие, в то время как ветер, дождь или снег заставляют их быть менее осторожными.
…Серое небо, жухлая трава, сухой, безжизненный на первый взгляд лес, вдоль которого стояли стрелки и из которого предполагался загон, — территорию мы заняли небольшую, охотников было немного, но периметр охватили весь.
Я встал на свой номер. В последний момент Ильзе отказалась меняться, сказала, что не хочет, чтобы из-за нее у меня появились неприятности с отцом, или я остался без добычи. Не скажу, что обрадовался этому.