— Алис.
— Не важно. Она тебе не подходит. Сам подумай, союз между кузеном и кузиной не благословит ни один священник. Я не говорю о последствиях такого брака для Германии, ее генофонда… Ну так что? — Хольц-Баумерт внимательно посмотрел на меня. — Как тебе мое предложение?
— Очень заманчивое, — ответил я. — Не скрою, чувства вашей дочери — для меня честь. Но и в то же время большая ответственность. Я боюсь, что не смогу обеспечить Ильзе тот уровень жизни, к которому она привыкла. А заставить ее жить по-другому, значит сделать несчастной. Я не могу допустить этого. Например, переезд из Берлина в Мюнхен… Ильзе много раз говорила о своем отношении к провинции.
— Ну, за это можешь не волноваться.
— И все же, — настаивал я. Хотел услышать полные условия сделки.
— Тебе понравился наш особняк в Берлине?
— Конечно!
— Он будет вашим свадебным подарком. Что же касается заработка и привычек моей дочери... Естественно, ее счета не пусты. Это, во-первых. Во-вторых, я думаю взять тебя к себе, в Абвер. Если не захочешь, попробую устроить твой перевод в берлинское гестапо, с повышением в должности и звании соответственно. В любом случае это будет проще, чем уговорить Ильзе переехать в сельскую местность! Ха-ха-ха!
Хольц-Баумерт затрясся от хохота, как желе, тронутое вилкой. До меня снова донеслась противная вонь. И все равно, я был доволен. Это был большой куш. Я уже почти обожал и свою будущую женушку, и этот вонючий кусок жира, хохотавший в кресле.
— Когда ты уезжаешь? — спросил старик, отсмеявшись.
— Уже завтра. Служба.
— Отлично. Значит, сегодня сделаешь предложение.
— Как сегодня?..
— Как? Сейчас поднимаешь свой зад со стула и просишь Ильзе стать твоей женой. Все тебе разжевать надо! — ответил Хольц-Баумерт.
— Но к чему такая срочность? Мой отец недавно погиб, я не думаю, что морально готов сейчас на подобные торжества. К тому же, я эсэсовец. Мне и Ильзе придется собрать необходимые документы, пройти осмотр, получить разрешение, потом...
— Будет тебе и разрешение, и запись в родовой книге. Все будет, — Хольц-Баумерт махнул рукой. — У меня нет времени на подобную чепуху. Я прошу Бога хотя бы успеть отвести Ильзе к алтарю. Увидеть мою девочку счастливой…
— Бросьте. Что за обреченность? Вы еще внуков баловать будете.
— Нет, — ответил Хольц-Баумерт с неожиданной серьезностью. Взгляд его как будто погас, и он повторил еще мрачнее: — Нет… Только Ильзе знать об этом не должна. Понятно?
Я снова посмотрел на старика и кивнул. Что ж, это многое объясняло. В самом деле, в моих интересах было поторопиться.
Я сделал предложение Ильзе. Без кольца, потому что у меня его не было, без друзей, без лишних слов и даже без поцелуя.
Ильзе была растеряна. Спросила, как такое возможно? Ведь я уже помолвлен. Я заверил, что «той безумной помолвки не было бы вообще», если бы она тогда, в Вассеррозе, не сбежала. И все последующее — ни что иное, как «агония и тщетная попытка забыть ее, свою прекрасную, белокурую принцессу Гарца»…
Берлинка поверила, ответила согласием и не отпускала от себя ни на шаг весь оставшийся вечер и половину ночи.
Невыспавшийся, я вышел к завтраку. Ильзе успела к этому времени примириться с отцом. Она называла его «папочкой» и целовала в обвислые щеки, он смеялся, шутил и разрешил немедленно ехать в Берлин и сшить любое платье, какое она только захочет.
Словом, все были счастливы. Ильзе, старик Хольц-Баумерт и я. Особняк и должность в Берлине — неплохие трофеи. Это была славная охота.
Мы подъехали к вокзалу. Ильзе держала меня за руку и переживала, что мы расстаемся так невовремя, просила звонить и писать. Дядюшка Вольф плелся следом и издали с довольной улыбкой смотрел на нас. Вдруг он вспомнил, что забыл в машине перчатки и попросил Ильзе принести их.
— Она сияет. Спасибо, Леонхард, — похлопал меня по плечу Хольц-Баумерт. — Я сделаю все, чтобы ваш союз был счастливым... Надеюсь, и ты поступишь соответственно?
— Разумеется, — заверил я его.
— В таком случае послушай. Еще один маленький момент. Вчера я как-то упустил его, совершенно из головы вылетело... Твоя Элен, бывшая подружка, беременна, не так ли?
Это было неожиданно. Я хотел что-то ответить, но Хольц-Баумерт не стал меня слушать. С улыбкой продолжил: