…Я бы пристрелил его одним выстрелом, но не смог отказать себе в удовольствии изрешетить этого ублюдка. Из-за этого вонючего пса и его жадности мы поссорились с Алесей, и она потеряла моего ребенка. Это он был первопричиной всего. Решившись на шантаж, он перестал быть моим другом и стал врагом. Даже хуже. Он стал предателем. И я просто исполнил свой долг.
Я оттащил тело и сбросил в овраг. Снег быстро замел следы и кровь. Трофейный револьвер, который привез с востока, я выкинул уже в городе, в еще не застывший Изар. Злополучную фотографию уничтожил дома.
В эти дни у меня было много бумажной работы, поэтому визит в больницу пришлось отложить до выходных. Но я написал Алесе письмо, в котором сказал, что ни в чем ее не виню, что чувствую и понимаю ее боль, что скучаю по ней и с нетерпением жду ее возвращения. А главное, я написал, что решил проблему, из-за которой все это произошло, и что теперь она может быть спокойна.
Конец недели тоже выдался довольно напряженным. Ко мне приходили из полиции. Они разыскивали Фрица, но я ничем не мог им помочь. А вечером позвонила женщина и представилась Урсулой Вебер, квартирной хозяйкой дома на Лилиенштрассе, восемь. Я узнал адрес — это была та самая уютная квартирка с двумя комнатами, которую Алеся и Флори снимали летом. Фрау Вебер спросила, не случилось ли чего с Алис, ведь они договорились о встрече накануне. Затем фрау деликатно подвела к тому, что после Рождества повысит аренду и, в случае согласия, ей хотелось бы получить наличные за три месяца вперед.
Оказалось, что, живя в моем доме, Алеся продолжала платить за две комнаты в рабочем районе. Со слов хозяйки там никто не жил. Алеся приходила одна, по вторникам, примерно около одиннадцати, чтобы полить цветы и смахнуть пыль. Такая приверженность к чистоте насторожила бы в гестапо даже новичка. Поэтому я нашел ключи в комнате Алеси и поехал в Глокенбах, на Лилиенштрассе.
Признаюсь, я не избежал волны сентиментальности, накатившей на меня при виде красной герани на подоконнике, дубового буфета и особенно — кровати, подарившей мне столько приятных мгновений. Затем я проверил содержимое шкафов, ящиков комода, туалетного столика, заглянул в чулан, поднял крышку пианино.
"Шефферлинг, ты становишься параноиком", — говорил я себе, простукивая кафель в ванной комнате. Но не найдя ничего подозрительного, выдохнул. Скорее всего Алеся оплачивала эту квартиру, как запасной аэродром на случай, если мы поссоримся.
«Вот чертовка», — подумал я, даже не подозревая, насколько был близок к истине. Утром мне позвонил доктор Хенненбер и сообщил, что Алис Штерн сбежала из больницы...
ГЛАВА XIV
1
Начало декабря выдалось напряжённым.
После обнаружения сигнала был обозначен приблизительный район, откуда мог работать радиопередатчик. За домами и квартирами велось скрытое наблюдение, от агентов и информаторов собирались данные о жителях, их контактах и подозрительной активности.
Когда поиск сузился до одной квартиры на Хорст-Вессель-штрассе, бывшей Габриэленштрассе, и не осталось сомнений, что радист обнаружен, оставалось лишь взять его.
Дом располагался не слишком удачно — много переулков и проходных дворов. Но все прошло гладко. Район оцепили, дом окружили, запасные выходы, окна, подвалы, чердаки заблокировали.
Радист готовился к радиосеансу — радиопередатчик был собран, рядом лежали наушники, шифры и документы. Все, как на тарелочке. Шельцке осмотрел аппаратуру, зафиксировал серийные номера и модели. Записные книжки с шифрами, журнал радиосеансов, личные вещи, письма, газеты, записки, фотографии, — все это изъяли, описали, упаковали и отправили в гестапо.
—...Макс Бергнер, двадцать восемь лет, сотрудник телеграфа. Ваше руководство характеризует вас как технически грамотного специалиста, дисциплинированного сотрудника, — спросил я.
Радист кивнул. Он сидел за столом, руки в наручниках дрожали. Его лицо было разбито — последствия первого допроса во время ареста.
— В вашей квартире обнаружен передатчик, журнал с частотами, шифрограммы… Предлагаю вам рассказать все самому. Это сэкономит ваше здоровье и мое время. Итак, ваш позывной. На какой частоте вы обычно передаете сообщения?
— Нет-нет! — пролепетал радист. — Вы неправильно поняли. Я не шпион. Я — радиолюбитель. Радио и все, что с ним связано вызывает мой живой интерес. Это же чудо, что твой голос преодолевает сотни километров, а ты можешь слышать голоса других людей из любой точки земли!