Я вышел из склепа. Прежде чем уйти, на мгновение посмотрел на надгробие сестры. Мрамор, каменная роза, ее имя. Все эти месяцы их протирала рука предательницы.
Испытал ли я боль? Нет. Скорее торжество, которое сжимало горло до тошноты и заставляло сердце биться с бешеной частотой. Теперь я знал все, и больше не чувствовал вины.
Дрянь. Чертова сука. Скифская волчица. Унтерменш… Она предала меня. И не только она. Но и отец, который впустил ее в мою жизнь. Мать, которая защищала. Хорст, с его ударом и гневным взглядом. Сестра, которая пошла на тот свет за своим красным ублюдком. Все они. Все предали меня.
Я пошел к машине, не оглядываясь. Меня здесь больше ничего не держало.
Небо было свинцово-серым, как весной, почти год назад, когда я вернулся в Мюнхен. Только теперь сквозь облака больше не пробивалось солнце.
Я посмотрел на вокзальные часы. Шесть тридцать. Гудки, шум, голоса, — все смешалось в какой-то низкочастотный гул. Как будто я был на глубине, и единственный звук, который я слышал отчетливо — стук собственного сердца, как назойливый зуммер.
Мимо бежали люди, смеялись, что-то говорили, торопились… Меня толкнула какая-то девочка. Она улыбнулась, извинившись. Но, когда я посмотрел на нее, перестала улыбаться и отшагнула, как будто увидела призрак.
Я находился в каком-то оцепенении. Снег, который я не стряхивал, давил на плечи и голову. Снежинки падали на лицо, но я не ощущал их таяния. Кончики пальцев онемели, голова немного кружилась от очередной сигареты.
Поезд подошёл, как гигантская серая тень. Я не брал вещи, они просто оказались у меня в руках. Две ступени вагона. И вдруг в холодном воздухе промелькнул аромат духов. Едва уловимый, до отчаяния, до физической боли знакомый... Я обернулся, но… аромат смешался с запахом дыма и снега.
В купе я был один. Сигарета тлела, а я и не заметил, что пепел пора было стряхнуть. Пальцы дрогнули, и пепельный носик упал на мой сапог. Серая точка на черном. А снаружи шел снег. Белое на сером. Он, как пепел, медленно падал, погребая поезд, вокзал, людей. Все стирая, все уравнивая... Как тогда, у оврага, когда я… когда я ошибся. Тогда, под снегом... Надо было все-таки забросать его ветками. Да, просчет был именно в способе — способе утилизации.
Поезд тронулся.
Я посмотрел в окно, но увидел не уходящий перрон, а свое отражение. Оно дробилось и таяло в подтеках грязи и снега на мутном стекле. Мое лицо расплывалось, сливалось с мелькающими во тьме огнями, затем они погасли. Я не ощущал движения. Шум поезда превращался в монотонный белый шум, похожий на звук метели или приглушенные помехи в эфире.
Я затянулся. На мгновение маленький уголек сигареты в темноте стал единственной светящейся точкой. Я выдохнул, чувствуя, как последний теплый воздух выходит из легких, и медленно, не чувствуя пальцев, сдавил окурок о подоконник.
Тихое шипение, и свет погас. В вагоне стало темно, как в заколоченном наглухо гробу. Белый шум поезда теперь казался звуком засыпаемой могилы. Я закрыл глаза, но темнота не исчезла. Она просто перестала быть чем-то внешним. Я больше не видел ее — я был заживо погребен в ней...
ЭПИЛОГ
В июле сорок четвертого года, во время освобождение Белоруссии от немецко-фашистских захватчиков Леонхард Шефферлинг будет взят в плен. Согласно Указу ПВС СССР от 19 апреля 1943 года «О мерах наказания для немецко-фашистских злодеев, виновных в убийствах и истязаниях советского гражданского населения и пленных красноармейцев, для шпионов, изменников родины из числа советских граждан и для их пособников», он будет признан виновным и приговорен к высшей мере наказания: смертной казни через повешение. Приговор будет приведен в исполнение 16 октября 1944 года.
Алеся Соболева будет приговорена к пяти годам каторжной тюрьмы. В декабре 1944 года она будет переведена в концентрационный лагерь Равенсбрюк, где дождется освобождения войсками Советской армии 30 апреля 1945 года. После окончания войны Алеся останется в Германии, в маленьком городке к югу от Бонна, в зоне советской оккупации. В августе 1947 года она выйдет замуж за Эриха Ланца, антифашиста и немецкого коммуниста, родит двух сыновей и до конца жизни проработает в школе учителем русского языка. Умрет 4 мая 1988 года в возрасте шестидесяти девяти лет в окружении детей и внуков.