Алекс нахмурился, потер висок трубкой, о чем-то размышляя.
— Хорошо, я распоряжусь, чтобы ей приготовили комнату в доме. Или пожелаешь отправить хрупкую девушку домой, за сто с лишним километров поздним вечером?
— Нет, конечно. Готовить тоже ничего не надо, я потеснюсь, — сказал я.
— Вот и славно, — Алекс взялся за пуговицу рубашки и "проветрил" себя. — Душно здесь... Выпьем пива? Или нет. Сейчас я угощу тебя нектаром. Клянусь, если я и решился бы подать свой сыр на стол самого, ты понял кого... то только в дуэте с моим вином! Ты почувствуешь, оно ласковее франконского. Тот же сорт Мюллер-Тургау, но земля, руки, отношение!.. А завтра у нас по плану прогулка в горы, рыбалка и экскурсия в город. Если успеем, покажу тебе соляную шахту. Не вздумай снова проспать!
— На этот раз я заведу будильник. Слово офицера, — ответил я. Не думал, что красавица-Ильзе предоставила более чем достоверную информацию о приезде "дорогой кузины".
Иисус, Мария! как воскликнула бы мать.
3
—...Дядя Леонхард, а правильно одной рукой стрелять, или двумя?
Вольфи сжимал рукоять вальтера — большого и тяжелого для его детских ладоней. Ствол клевал, раскачивался из стороны в сторону.
Я опустился на колено, обхватил Вольфи и поддержал его руки своими:
— Правильно — попадать. И целиться сверху. Уверенно. Запястье крепкое. Язык убери... И глаз открой. Смотришь двумя, целишься правым.
Вольфи нахмурился.
— Дядя Леонхард, а дядя Зигфрид рассказывал, что в СС дают на воспитание щенка. А потом, когда он вырастет, приказывают расстрелять его во имя фюрера. Это ведь не правда, да?
— Расстрелять? — я усмехнулся. — А ты не смог бы?
— Не знаю, — выдохнул Вольфи. Казалось, он боится и тянет время. — А фройляйн, которая утром приехала, теперь будет учить нас играть и петь?
— Как решат ваши родители. Так, все. Отставить болтовню. Стреляем.
...От грохота выстрела с деревьев взлетели птицы. Пауль, сидевший на траве рядом с Асти, рассмеялся: брат, как и он, не попал в яблоко. Но Вольфи не расстроился. Наоборот, волнение исчезло, глаза загорелись:
— А можно еще?!
— Моя очередь! — подбежал Пауль.
— Ты много уже стрелял! Дядя Леонхард сказал: "Патроны — не бобы!"
Я растащил крестников за шивороты, пока ссора не переросла еще в одну драку. Посмотрел на часы, потом на небо. Утреннее солнце время от времени скрывали облака, с озера тянула приятная прохлада. Вполне можно было повозиться с близнецами до полудня, но я оставил дома зажигалку, и вряд ли выдержал еще час без сигарет.
Вернувшись в Вассеррозе, я перетряхнул все вещи, заглянул в каждый уголок гостевого дома — зажигалка, казалось, провалилась сквозь землю.
Отчетливо помнил, как курил в гостиной после завтрака. Работало радио. Передавали сводки с фронта. Июль выдался трудным, но в целом успешным: в Северном Ледовитом океане уничтожили конвой английских судов, спустя месяц с момента наступления окончательно взяли Севастополь, на днях — Ворошиловоград, Ростов.
Потом щелкал крышкой зажигалки уже на террасе. В это время Алекс показывал Алесе поместье. Лично. Любопытно, что для меня у него не нашлось времени — не мог отвлечься от своей лепнины, как выразилась тогда Каролина: "от искусства". Здесь же расстарался.
Ну а дальше подбежали Пауль и Вольфи, подняли шум, что обещал выбраться с ними на озеро и разрешить пострелять из "самого настоящего пистолета".
Восстановив картину утра, я был почти уверен, что оставил зажигалку на террасе. Но нет. Зато в окне особняка увидел, как Ильзе машет мне рукой, приглашая подняться. В голову не пришло, что в библиотеке она будет не одна.
— Леонхард, уже вернулись? — воскликнул Алекс. — Как прошла ваша прогулка? Мальчики довольны?
— Они в восторге. Порыбачили на озере, искупались, побегали с сачком за бабочками, стрекозами.
— Да? А мы слышали какие-то выстрелы, — сказал Ильзе. Она скучала за небольшим столиком с шахматами.
— Мы тоже, — ответил я. — Охотники, наверное. А вы, как вижу, знакомитесь с моей кузиной?
Алеся как-то неопределенно улыбнулась. Когда взял ее руку, вовсе отвернулась.
— Не только знакомимся, но и знакомим. С родом фон Клесгеймов. Присоединяйся.
Алекс указал на кресло. Любопытно, если учесть, что фотоальбом лежал у Алеси на коленях, а на большом диване хватило бы места как минимум четверым. Но ему явно нравилось прижиматься к ней во время рассказа о старейшей аристократической фамилии Австрии. Все происходило на глазах Каролины, но она безмятежно пила чай, время от времени посматривая на мужа и Алесю с видом человека, что-то прикидывающего в уме.