— Послушай, старина, взгляни на эту ситуацию с другой стороны. Что говорит наш болтун-Хосси? Сто дверей закрыты, ищи сто первую! Когда я приехал в Вассеррозе, Лина хвасталась, что главная гордость поместья — сыроварня. Так займись делом! Ведь сыр — это тоже своего рода искусство. Только принесет больше дохода, чем глина. Вспомни свое авто прошлое. Поклонники, газеты, личные агенты. Прошла каких-то пять лет, и где все? А сыр… сыр полезен. Каждое утро сыр едят в Берлине, в Вене, в Лондоне, в Новом Свете! Только представь, каждый раз, за завтраком о бароне фон Клесгейме будут думать миллионы!.. В конце концов, что ты оставишь детям, хлам или дело, которое они пронесут через века, как фамильную реликвию рода фон Клесгеймов?..
Алекс ушел, не проронив ни слова. Позже я получил записку, в которой сообщалось, что денежной сделки не будет — Алекс не может и не хочет доверять человеку, который пренебрег его доверием. В связи с этим дальнейшее мое пребывание в Вассеррозе лишено смысла и будет обременительным для нас обоих.
Я бросал в чемодан вещи, стараясь не думать о ссоре с тупицей-бароном.
Австрийский боров! Его дети, мои крестники чуть не сгорели заживо, а он вздумал отчитывать меня, кого и когда я трахал! Болтал о дружбе, а сам поверил какой-то девке. Вот стерва! Если бы не ее "забота"...
Я вытер пот со лба. Было жарко. Чтобы проветрить душную комнату сквозняком, открыл окно и дверь. Кто-то испуганно вскрикнул. Оказалось, я едва не задел дверью Каролину. Еще утром она выглядела как сама не своя. Теперь вовсе была белее потолка, опиралась на стену и, казалось, с трудом стояла на ногах. Я помог ей дойти до кресла, принес воды. Спросил, что привело ее ко мне. Забрезжила надежда, что барон образумился и прислал жену озвучить какие-нибудь примирительные новости.
— Леонхард, во-первых, я еще раз хочу поблагодарить тебя за Зигфрида, — тихо проговорила Каролина. — Ты оказался рядом, когда мой брат был в опасности. Страшно представить, как долго он пролежал бы один без помощи… Спасибо. Я буду молиться за тебя. Это особое благородство, ведь мой несчастный брат пытался опорочить твое имя.
— Бывает, — ответил я. — Что-то еще?
Каролина изменилась в лице.
— Да... Только что Александр попросил нас с детьми поехать в Вену. Сказал, ему нужно побыть одному. Но я слышала, как он звонил Герберту, нашему адвокату. Я боюсь, он будет настаивать на разводе… — тонкие губы Каролины дрогнули, она отвела взгляд.
— Развод? Не может быть, — ответил я, хотя никогда не скрывал свое отношение к браку Алекса, всегда говорил, ему нужна была другая женщина.
— Может... Видишь ли, в нашей семье не принято было говорить об эпилепсии Зигфрида. Мой отец потратил много денег на лечение в Швейцарии. В последние годы приступы случались очень редко, от волнения, сильных эмоций. Эпилепсия — это как проклятье, позорное клеймо. Риск, что она передастся по наследству невелик, но он есть. Я знала, какие ходили слухи про нашу свадьбу. Начинающий автогонщик женился на дочери спонсора из-за карьеры, денег. Но только я знала, как Александр мечтал о чистом, здоровом потомстве. Он никогда не женился бы на женщине с эпилептиком в семье!.. А теперь Александр уверен, что мальчики тоже могут быть… ненормальными. Он так и сказал мне!.. Что эпилепсия может проявиться у них в любой момент... Он не простит меня, никогда не простит!..
Каролина заплакала и уткнулась в платок. Я вспомнил, с каким отвращением Алекс смотрел сегодня утром на своих детей...
— Ведь я чувствовала, — вздыхала Каролина, — предупреждала Александра, что не надо приглашать вас вместе... Добром это не кончится!..
— Нас, это кого?
— Тебя, ее и Зигфрида, конечно! — ответила Каролина. — Бедный, он засыпал Ильзе любовными письмами. Собирался жениться… А она после вечеринки в вашем доме поливала Харди Шефферлинга такими нечистотами в каждом письме, что я сразу поняла, она потеряла от тебя голову... Год не могла выбраться из своего асфальтового Берлина. И нашла время только тогда, когда узнала, что в Вассеррозе приедешь ты! — Каролина мельком оглядела меня с ног до головы и презрительно хмыкнула: — Накануне-то свадьбы!.. Да-да, Ильзе помолвлена с сыном одного крупного промышленника. Правда, у нее хватило здравого смысла в нужный момент сбежать.
— Бывает… — выдохнул я. По крайней мере, теперь мне стали понятны шпионские игры фройляйн Хольц-Баумерт, чего на самом деле она так боялась.
— Извини, Лео. Я знала, с кем ты провел ночь, и поэтому непричастен к пожару... Но я не могла допустить, чтобы Зигфрид узнал об этом. Это было все равно, что ударить его ножом… А теперь я растеряна, Харди. Не понимаю, что мне делать... Может, ты поговоришь с Алексом. Пусть я, но мальчики... Чем виноваты они?