— Пусть уезжает. Личный секретарь Александра фон Клесгейма — тоже звучит неплохо. Полтысячи рейхсмарок в месяц. Гостевой дом — теперь мой. Беккер на первом этаже тоже.
Алеся нагло ухмыльнулась. "Личный секретарь", вот, что имела ввиду Каролина, когда сказала, что "барону некогда будет скучать".
Что-то царапнуло внутри... Я вдруг остро осознал абсурдность ситуации. Разве отец рисковал с фальшивыми документами для того, чтобы Алеся оставалась в Вассеррозе в качестве очередной игрушки фон Клесгейма? Ну уж нет! Ее паспорт был оплачен из кармана Шефферлингов, а значит и он, и она сама была собственностью нашей семьи. Это было ясно, как день.
— Ты не можешь остаться в Вассеррозе, — сказал я. — Ты... ты не Алис Штерн. Ты не моя кузина. Не рейхсдойче. Ты не та, за кого себя выдаешь...
— Почему же? Я получила все, на что рассчитывала. Осталось соблазнить самого барона, чтобы полностью попасть в портрет той меркантильной дряни, который вы нарисовали утром.
— Ты злишься? Ну, брось! Пожалуй, утром я был немного напряжен, признаю. Наговорил пустяков. Сама посуди, нервы, обстоятельства...
— Пустяков?! — сверкнула она глазами, зелёными, как болотная топь. — Ты угрожал сломать мне пальцы!
— Ты же не сказала, что ушла с вечеринки, потому что беспокоилась обо мне. Я был тронут, правда... Подумай сама, секретарь! Ха-ха-ха! Да чистильщик обуви делает меньше ошибок, чем ты! Не позорься. Это дело не для тебя.
— А что для меня? Перебирать нитки у фрау Линд?
— Почему сразу Линд... Есть более интересные предложения, — сказал я, обдумывая вовремя пришедшую в голову идею: — Теперь я не живу на Хорнштайнштрассе, и подыскиваю кого-то, кто поддерживал бы порядок в моей новой квартире. Вымыть пол, отнести белье в прачечную, закупить на рынке продукты на неделю, приготовить ужин. Выгулять Асти днем, или если я буду отсутствовать утром или вечером. В общем, ничего такого, с чем ты не могла бы справится…
— Снова отглаживать твои рубашки и выслушивать замечания к кофе? Предложи это своей берлинской подружке, — язвительно ответила Алеся.
— Послушай, — продолжил я, посмотрев на часы. Сгущались сумерки, — мне не стоит труда обратится в агентство и не ввязываться в сомнительные сделки. Но в память о матери я хочу помочь тебе. Дать тебе шанс реабилитироваться перед семьей Шефферлинг. Пойми, тебе не место здесь. Если возникнут проблемы полицией, Александр не решит их. А с твоими документами надо быть очень осторожной... Давай решим таким образом. Здесь мой рабочий номер. Ты позвонишь в понедельник, и мы обсудим детали.
Алеся посмотрела на меня, потом на визитку с недоумением и настороженностью туземца, которому предложили сменить набедренную повязку на что-то более цивилизованное. Сжала скулы, впилась глазами, как цыганская ведьма, но вдруг что-то изменилось в ее лице.
— Леонхард, скажи, а правда, что ты снова отправляешься на восточный фронт? — спросила она. Враждебность уступила место чему-то другому, плечи поникли.
— Отец проболтался. Хм... Ну скажем так.
— Тогда... я соглашусь работать у тебя, но у меня будут два условия.
— О, конечно. Совсем забыл, — поспешил сказать я, — Работа будет оплачена. Платить, как немке, я не смогу. Сама понимаешь. Но...
— Можешь вообще не платить! — раздраженно бросила она. — Я о другом. Первое. То, что произошло между нами тогда, в твоем доме… это было ошибкой и никогда не повторится. Никогда. Второе — ты возьмешь меня с собой.
Настала моя очередь недоумевать. Подумал, что ослышался:
— Куда?.. Ты что, хочешь... в Россию?
Она посмотрела вдаль, на перья облаков, на первые звезды над вершинами гор:
— Домой. Я хочу домой...
Я сел в машину в приятном воодушевлении и подбодрил себя еще одной сигаретой.
— Правду говорят, не знаешь, где найдешь, где потеряешь... — сказал я. Асти тяжело дышала, высунув язык.
Умей она говорить, ответила что-то вроде: "Шефферлинг, дьявол, и в этой игре ты ведешь в счете!"
Фактически, одна сделка сорвалась, но была намечена новая. Спонтанная, авантюрная, но довольно прибыльная.
Шарлотта отзывалась об Алесе как о честной, ответственной, трудолюбивой мастерице. Мать тоже хвалила, что на кухне, и с делами по дому она справлялась не хуже, чем штат прислуги за деньги. А в том, что касалось порядка, моя мать была очень щепетильной! Еще плюс, что моя девочка, Асти, знала Алесю и ей не пришлось бы привыкать к «новому лицу» в доме.
Я улыбнулся, вспомнив серьезное лицо Алеси, когда она оглашала условия. Естественно, я не собирался выполнять их.