— Так поменяй свои планы. И, пожалуйста, не опаздывай.
2
Без четверти шесть ждал у кинотеатра. Алеси не было. Сначала я решил, что она опаздывает, набивает цену или не хочет смотреть военную хронику, которая предшествовала показу. Тревога росла с каждой минутой.
Шесть десять. Мелькнула надежда, может мы разминулись, и она уже внутри?
...Фильм еще не начался, но зал был полон. Особенно много было женщин. Каждая с надеждой вглядывалась в кадры о германских военных успехах. Интерес объяснялся просто. Если повезет, и они увидят в кинохронике отца, жениха, мужа, сына, друга — после сеанса можно было бесплатно распечатать кадр. Ильзе рассказывала, это придумали в Берлине. Так она получила мою фотографию.
Увидев в ряду только одно свободное место, а рядом — девушку в шляпке, я ускорил шаг. Но воодушевление было преждевременным. Пятнадцатое место в центре в самом деле было занято. Но не Алесей, а Флорентиной Хайзе.
Я сел на свое место. Заметив мой интерес, Хайзе неловко поздоровалась и снова посмотрела на экран.
— Простите, — коснулся я ее руки. — Не могли бы вы показать мне свой билет? Похоже, здесь какая-то ошибка.
Девушка удивилась, но билет у нее был: знакомая передумала идти, и отдала ей.
— А как зовут вашу знакомую? Случайно не Алис? — спросил я.
— Откуда вы знаете?
— Не важно. Возьмите, это тоже вам, — сказал я и вместе с билетом отдал Флорентине цветы.
На улице уже сгущались сумерки. Зажигались фонари. Но на площади, возле кинотеатра было шумно и многолюдно. Одна элегантно одетая фрау, присев, фотографировала дочь на фоне цветочной клумбы и трех берез. При этом умилялась таким пронзительным голосом, что прохожие оборачивались.
Еще больше раздражала парочка на скамейке. Прыщавый дохляк в форме гитлерюгенда и розовощекая школьница в белых носочках. Очевидно, на кино денег молокососу не хватило, сбережения ушли на мороженое и хиленькую розочку, которой девчонка отбивала попытки парня потрогать ее коленку.
"Что ж... Бывает. Вычту потраченную сумму из ее зарплаты, а сегодняшний день отмечу, как прогул", — пока курил, думал я. И все равно не мог избавиться от какого-то глупого чувства. Алеся не попала под машину, не заболела бубонной чумой, над Мюнхеном не появились бомбардировщики... Она просто не пришла. Дела? Но я ведь сказал, чтобы изменила свои планы. Если не получилось, почему не предупредила? Так поступают цивилизованные люди в цивилизованной стране. А не дарят билет подруге, да еще беременной. Или следовало ее и на ужин пригласить?
...Голубки на скамейке пошептались, похихикали, потом решили поцеловаться. Что-то щелкнуло внутри. Не стесняясь в выражениях, я сделал замечание, что они в общественном месте, а не в борделе. Маленькой шлюшке сказал отдельно, будь я ее отцом, хорошенько надрал бы ей задницу. Девочка густо покраснела, опустила голову. Парень извинился. Обоих как ветром сдуло.
Вспомнив об ужине, я осмотрелся, прикинул, где бы перекусить. Вдруг заметил, как из кинотеатра вышли несколько человек, среди них Флорентина. Пройдя пару метров, она скрылась в темной арке. Следом вбежали двое. Мне не понравилось, как они оглядывались по сторонам. Что-то в них настораживало... Патрульных поблизости не было, и я решил удостовериться сам, все ли в порядке.
Чутье не подвело. В свете фонаря девушка жалась к стене дома, один из ублюдков держал ее за горло, второй чистил сумочку.
— Заберите деньги, только отпустите!.. — кричала Флорентина.
— Двенадцать рейхсмарок? Пф-ф! — швырнул кошелек второй.
— Маловато, сладенькая. На сигареты не хватит. А так хочется, так хочется... — издевался толстяк, играя ножом. — О, а что это у нас, колечко?.. Снимай, сука, а то с пальцем заберу!..
Девушка сопротивлялась. С кольцом "любимого" она отказывалась расставаться.
— Сигареты нужны? Держи. Девушку только отпусти.
Двое обернулись. Я бросил пачку. Толстяк поймал ее, взвесил на ладони, ухмыльнулся:
— Ханси, смотри, какой он добрый! С какими часиками... Может тоже подаришь, а?
— Снимешь — твои, — ответил я.
Толстяк приближался, размахивая ножом. Видно было, ничего, кроме сарделек он им не резал. При первом же выпаде я выбил нож. Когда попытался ударить меня кулаком — схватил его руку и пробил локоть. Подонок рухнул, как мешок с дерьмом, взвыл.
Его нож я метнул в деревянный щит — поверх головы второго грабителя, в качестве предостережения не повторять ошибок приятеля. Парень оскалился и вцепился в нож. Дергал его, пытаясь вынуть из дерева, даже ногой уперся в стену, но вовремя бросил затею, взвалил толстяка на себя и потащил обратно к арке.