Я спросил номер квартиры, чтобы подняться, как только покурю.
— …Говорила, надо было еще в прошлый поменять замок.
— Ты говорила? А кто сказал: ну пока же работает!
— Он работал! Пока ты его не докрутила. Ушла утром — закрыла. Пришла — открыла. А не по сто раз на дню: туда-сюда, туда-сюда!
— Так давай оставим дверь закрытой, заколотим для верности досками и полезем через окно?!
Алеся и Флорентина громко спорили на узкой лестничной площадке второго этажа. Между ними, приклонив колено перед замочной скважиной, стоял мужчина.
— Девушки, не ссорьтесь, а вызовите, наконец, слесаря, — сказал он спокойно, нараспев. — М-да. В сказках принцесс спасают из замка, а у вас наоборот, проблема попасть внутрь… Вуа-ля!
Дверь распахнулась. Алеся скользнула внутрь. Флори, минуту назад захлебывающаяся от любви к подруге, пренебрежительно хмыкнула в ее сторону. Заметив меня, помахала рукой:
— Сюда! У нас замок какой-то заколдованный. Может месяцами работать исправно, а потом раз! Ключ не проворачивается и все. Походишь, подождешь. Потом раз — открывается без проблем… А это мой жених. Йозеф. Мышонок, познакомься, это герр Шефферлинг. Он спас сегодня меня и нашего малыша.
Я заметил, как дрогнул ключ в руке Йозефа. Он обернулся, как сова. Еще бы! Столько лет знакомы... Правда, мне он был известен под своим первым именем — Хорст. Хорст Йозеф Майер. Теперь я вспомнил, где слышал голос Флори. Тогда, в его квартире, перед отъездом в Берлин.
Отдать должное "маскараду" или тайной помолвке Хорста, новому имени или головокружительному карьерному росту: от ведущего журналиста "Фелькишер" до разнорабочего "Краус Маффей", — я терялся в догадках, какую шпильку вставить первой.
Смотрели друг другу в глаза.
— Очень приятно, господин Шеф… Шефферлинг, верно? — Хорст протянул мне руку. Я пожал ее, хотя и был удивлен таким поворотом событий. Наконец он обратил внимание на цветы. — Это откуда взялось?
— Подарили, — Флори стрельнула глазками в мою сторону и тут же вздохнула: — жаль, не мне... Пойду, верну. А вы, мальчики, проходите, не стесняйтесь.
Как только девушка скрылась, Хорст дернул меня на себя и скороговоркой проскрежетал:
— Харди, пасть на замок! Потом все объясню. А пока молчи, молчи, молчи!..
— Как скажешь... мышонок, — ответил я.
Что говорить, вечер выдался богатым на события, новости и сюрпризы...
3
Хорст был болтлив необыкновенно. Он рассказывал о "родном доме в провинции", о том, как "отец с детства учил его работать", как тайком ел клубнику с куста, а потом страдал расстройством желудка. Как собирал свеклу, добывал уголь, и что произойдет, если пропустить время, когда роятся пчелы...
Флори словно не видела ничего вокруг и не замечала подвоха. Наивная девочка с веснушками даже не обратила внимание на руки своего "мышонка". Разве такими ухоженными ладонями держат вилы и кидают навоз?
Впрочем, пройдоха-лис врал так высокохудожественно, так гладко связывал одну небылицу с другой, что я подумал, а не предложить ли Хорсту сотрудничество? Его артистизм и умение располагать к себе можно было использовать на благо Рейха.
И все же, несмотря на неожиданную встречу с другом, вечер пошел не плану. Я ждал другого — извинений Алеси, вопросов, какого-то интереса к тому, что случилось с ее подругой — ведь Флори рассказала о грабителях, я слышал. Но Алеся закрылась у себя и носа не высовывала. Пришлось довольствоваться дешевым кофе, весёлыми пластинками и бесконечной болтовней.
Флори вредно было дышать табачным дымом, поэтому по просьбе Хорста курили на лестнице.
Пахло сыростью. На улице кричали кошки, на чердаке хлопали крыльями голуби. Вдали гудел поезд.
Хорст скинул улыбку и разминал спину, будто в самом деле всю юность таскал мешки.
—...Слышал про Хуго? — жмурился он, затягиваясь. Вопрос эхом разнёсся по пустому лестничному пролету.
— Да, — ответил я. — Хотел пойти на похороны, но не смог. Дежурство.
— Я был, — Хорст закивал. — Еще у Руди. Помнишь, с нами играл? Мелкий такой.
— Помню-помню. Хороший парень, хорошо на воротах стоял...
— Что поделать?.. Дранг нах Остен... Цена такая. Хотя, знаешь, я поступил бы умнее. Как Кортес купил бы аборигенов бусами и безделушками. Или как янки, расчистили себе территорию где-то подкупом, где-то красивыми сказками, воспользовались междоусобицами, внутренними противоречиями индейцев. Ведь эти восточные славяне тоже неоднородны.