Алеся направилась к двери. Долго молчала, невидяще глядя перед собой, словно размышляя. Потом вернулась, села рядом со мной на кровать, глотнула вина и заговорила:
— Историю знакомства наших отцов ты знаешь, я ее пересказывать не буду. Именно потому, что папа жил в Германии, его арестовали. Обвинили в шпионаже в пользу Германской империи. Мы тогда жили еще в Москве и нам пришлось уехать. Мама часто плакала по ночам. Я тоже — боялась, что клеймо дочери «немецкого шпиона» помешает поступить в консерваторию Луначарского, в Минске. Но к счастью, все обошлось. Правда, ненадолго... На третьем курсе мама заболела. Болела тяжело, страшно. Ты был в госпитале, значит, видел, что такое лежачий больной... Это стоны, крики сутками, постоянный уход, запах... Мне казалось, от меня самой пахнет. Пахнут волосы, платье, руки. Даже руки начали трескаться и кровоточить, так часто мыла и терла пальцы… А руки для пианиста — это всё!.. Я приходила домой с занятий на перерыв и приводила маму в порядок. Подружки бегали на танцы, а я готовила, кормила, застирывала простыни... А еще сессия, экзамены! При любой возможности я сбегала из дома, чтобы позаниматься хотя бы полчаса!.. Спина холодела при мысли, что не сдам программу, сыграю плохо, опозорюсь перед комиссией... Было тяжело. Мама долго не соглашалась ехать в больницу. Хотела умереть дома. Потом вдруг согласилась. Я очень обрадовалась. Почти не вылезала из кабинета, наверстывала упущенное… В больницу толком не ходила. Так, забегу на пять минут. Думала, вот отыграю, сдам и приду, обрадую хорошей новостью. А так чего ходить?.. Только когда экзамен сдала, обрадовать было уже некого… Соседка на похоронах сказала, почему мама в больницу согласилась лечь: "чтобы Аля отдохнула. Она со мной измучилась. А у нее экзамены"... Меня как током пробило при этих слов. Я смотрела на пустую кровать, на мамины домашние туфли, фотографии... и думала: отца арестовали, а я переживала о поступлении. Мама умирала среди чужих людей, а я этюды зубрила, чтобы «отлично» получить. Ну вот, поступила, получила… Только как дальше жить с этим?..
Голос Алеси задрожал. Она не к месту улыбнулась, мельком вытерла слезы. Допила вино, сразу целый бокал.
— Зачем ты это рассказываешь? — спросил я.
— Затем, что только дураки учатся на своих ошибках, — посмотрела Алеся на меня. — Вот и не будь им. Пока не поздно лучше переступить через какие-то обиды и амбиции, чтобы совесть потом по ночам не грызла...
Я докурил. Пронеслась вереница сцен, прежде чем ответил:
— Хорошо. Я поговорю с отцом еще раз.
— Поговори. Только, если речь зайдет о Еве, не лги, что вычеркнул ее из жизни. Иначе не просил бы отнести ей цветы на могилу. Иначе, зачем пересматриваешь эту пленку, хранишь ее фотографию в прикроватной тумбочке?
Алеся потянулась открыть ящик в доказательство своих слов, но я с грохотом закрыл его обратно.
— Леонхард, может я не права, но мне кажется, дело вообще не в отце, не в Еве, — продолжила Алеся. Видно, вино развязало язык не только мне. — Сестру ты давно простил, а вот себя... Да, может того мальчика ты не трогал, но все равно винишь себя. Что не защитил сестру, как всегда, не спас. Ведь это тоже твой долг — долг старшего брата… Твоя ненависть, злость на всех вокруг, рискованная выходка с операцией, стремление снова вернуться на войну — ты как будто подсознательно ищешь смерти... Как будто считаешь, что не заслужил мирную жизнь, счастье... Так нельзя, Леонхард. Ева сделала выбор — страшный, неправильный, его не исправить. Но зачем ты идешь той же дорогой?
Алеся говорила так, будто это было написано у меня на лбу. В голосе не было осуждения, скорее понимание. А я чувствовал, будто с меня содрали кожу и выставили перед толпой. Каждый мог разглядеть каждую мышцу, каждый нерв, каждую мысль…
Я стиснул зубы. Надо было ответить, но слова застревали в горле. Кровь стучала в висках. Сигарета догорела, и я едва не обжег пальцы.
— Она еще дышала, когда достал ее из петли... — прохрипел я, не узнавая собственного голоса. — Каково это, когда у тебя на руках умирает самый близкий человек, а ты не можешь помочь... Я любил ее. Хотел ей счастья, хотел оградить... защитить от боли, от проблем... Я не хотел, чтобы так вышло…