— Что случилось?! — спросил я.
— Ничего... Хотела еще раз поблагодарить за помощь. Если бы у меня сегодня на самом деле был день рождения, лучшего подарка я бы не пожелала... — она тяжело дышала. Выглядела взволнованно, не так как до того, в квартире. — И еще прости, что наговорила сколько ерунды там, в саду. И за прогулку, и за вечер... И что в кино не пошла тогда.
— Я не обижен. Все хорошо.
— Просто день какой-то. Ты со своими замечаниями, потом Александр с разговорами про Париж, в котором я и не была никогда. Кристиан рассказывает мне про Пушкина, а я делаю вид, что не знаю кто это. А у самой слова, слезы — все здесь… — Алеся указала на своё горло. — Поздравления, помолвка, поцелуй при всех…
— Да, пожалуй, это было лишним.
— Нет. Но... мне очень сложно здесь, понимаешь? — Алеся с трудом подбирала слова, как на исповеди: — Я иногда даже спать боюсь: вдруг заговорю во сне по-русски?.. Флори обижается, что я скрытная, гордая, дикая, потому что не болтаю, не хожу на вечеринки к ее друзьям… Ну, я этого и раньше не любила, а здесь это невыносимо! А еще я боюсь. Боюсь запутаться во вранье.
— Понимаю. Но со мной тебе нечего бояться, — успокоил ее я. До конца не понимал, зачем она прибежала сейчас, даже не сняв домашних туфель, говорит какими-то обрывками и ходит кругами.
Наконец Алеся подняла голову и посмотрела мне в глаза:
— В этом и дело. Это какое-то безумие, но... ближе тебя у меня здесь никого нет. Ты единственный, с кем мне не надо притворяться. Не надо играть роль Алис Штерн и бояться что-нибудь не то сказать из своей вымышленной биографии… Даже когда ты говоришь мне неприятные вещи, это все равно лучше, чем когда с тобой разговаривают, как с кем-то другим... Если бы все не открылось тогда ночью, я, наверное, сошла с ума, жить чужой жизнью... Я хочу, чтобы ты это знал сейчас, потому что будет завтра я не знаю. Будет ли оно вообще... Ты только не забывай меня, пожалуйста...
Алеся говорила на эмоциях, но это не была истерика. Скорее какая-то обреченность, желание выговориться.
Я улыбнулся, взял ее лицо в ладони. Любовался им.
— Завтра будет. Я зайду за тобой утром, и мы пойдем в церковь. А потом погуляем по городу. Позавтракаем в кафе около стадиона: там есть говорящий попугай. Все будет хорошо. Со мной тебе нечего бояться. Яволь?
Она улыбнулась и по-детски доверчиво закивала.
Я поцеловал ее, и почувствовал, как ее руки обвили мою шею.
— Поедем ко мне... Сейчас... — прошептал я. Не хотел отпускать ее от себя.
— Не надо... Завтра увидимся, в церкви, — сквозь поцелуй прошептала Алеся.
Она еще раз сильно, даже с болью прижалась губами к моим губам, затем оттолкнулась от меня и быстрым шагом, не оглядываясь, исчезла в темноте летнего вечера.
Вернулся домой поздно. Разделся и лег в постель, но долго не мог уснуть. Лежал в кровати, дергал ногой в такт вертевшейся в голове песенки. Шел третий час ночи, а мне хотелось смеяться и пританцовывать.
...Только не забывай...
Господи! Да я только о ней и думал! Перебирал день, вычленяя только те события, сцены, моменты, где была Алеся. Рисовал ее в своей памяти, вспоминал разговор: каждое слово, интонацию, взгляд, находил что-то особенно волнующее и прокручивал это в голове, как понравившуюся пластинку.
К сердцу подкатывала теплая волна, когда, раз за разом слышал ее признание, что "я близок ей, как никто другой".
Что скрывать, я тоже привязался к ней. Когда нас приняли за семью — анекдот, глупая нелепость! — я лишь посмеялся, но мне хотелось, чтобы это было правдой.
...Красивая девушка, хорошая хозяйка, честная, трудолюбивая, она тряслась от счастья, прижимая к груди чужого ребенка, и едва не покрутила пальцем у виска, когда я предположил, что карьера могла бы ей заменить семью... Такую девушку я бы хотел видеть рядом с собой не только в постели.
Да, с ней было сложно, но и легко одновременно. Меня тянуло к ней, только наедине с этой русской я не чувствовал холодной ноющей пустоты, которая появилась после похорон Евы.
Почему? Наверное, потому что я влюбился. И сам не заметил этого.
—...Счастье я свое нашел, то волос ее волшебный шелк, Эрика... — напевал я. Чувствовал себя совершенным мальчишкой.
Никогда прежде не ждал воскресной мессы с таким нетерпением...
ГЛАВА IX
1
Я посмотрел документы — Эльза Диссель, двадцать шесть лет, Берлин.
— Фрау Диссель, что заставило вас срочно покинуть в Берлин? — спросил я.