Дух — был не просто мифом или легендой. Это было могущественное, но древнее существо, которого не могли потревожить смертные люди за многие тысячелетия. Он был одним из тех, кто лежал в глубинах времени, за пределами существования, откуда даже магия не могла его изгнать. Он был Темным духом, существом, заключённым в этом мире на неизмеримое количество веков.
Сальм чувствовал, как его кожа покрывается холодным потом, и сердце бьётся учащённо. Он не знал, кто перед ними, но ощущал всю мощь и древность этого существа. Он постарался не показать своего страха, но голос его дрожал, когда он спросил:
— Почему ты заколдовал Уолфрида? Почему он был выбран?
Дух был молчалив. Он стоял перед ними как величественная, неведомая угроза, но его сила была очевидна, и это заставляло Сальма тронуться в поисках ответов.
Тогда дух заговорил, его голос был не просто эхом, а словно самой темной ночи, проникшей в душу.
— Уолфрид был создан не для того, чтобы быть обычным человеком, — прогремел голос, раздаваясь в их головах, как раскат грома. — Он был предназначен для более великой цели. Когда-то, много столетий назад, когда тёмная магия только начинала набирать силу в этом мире, я был призван силами, которые контролируют любовь, чтобы уничтожить её. Любовь — это сила, что может разрушить любые барьеры, любое зло, даже смерть. Но её сила слишком велика, чтобы позволить ей существовать свободно в этом мире.
Сальм и Рин смотрели друг на друга, но не произнесли ни слова. Все их инстинкты говорили им, что они стояли перед невообразимой силой, перед чём-то больше, чем просто магией. И теперь они поняли, что Уолфрид был частью чего-то гораздо большего и более разрушительного.
— Я был создан не для того, чтобы быть просто магистром тьмы, — продолжил дух. — Моя задача заключалась в том, чтобы уничтожить ту силу, что исходила от любви. Я заколдовав Уолфрида, вложил в его душу это проклятие. Он стал хранителем того, что я не мог уничтожить, — любви, которая будет разрушать, уносить души. В его магии заключена сама суть этого проклятия.
Дух снова поглотил пространство, и Рин и Сальм почувствовали, как это тяжёлое присутствие снова накрыло их. Дух был нечто большее, чем просто сила. Он был частью тьмы, частью проклятого мира, который всё ещё пронизывал их существование.
— Уолфрид был избран, — продолжил дух. — Я встретил его, когда он был ещё ребёнком, полным невинности и надежд. Он был настолько чувствителен к магии, настолько проникнут миром любви, что его способность угрожала мне. Я не мог позволить, чтобы его любовь была свободной. Он был выбран для того, чтобы стать моим инструментом. Моим воплощением в этом мире, чтобы забрать те души, которые слишком глубоко переживали свою любовь, и забрать их на вечное мучение. Я обманул его, заполнив его душу тёмным заклятием.
Сальм чувствовал, как внутри него поднимался гнев. Он мог понять Уолфрида. Этот человек был не просто злодеем, но и жертвой проклятия, которое сковывало его действия. Но теперь он понимал и то, что дух использовал его для своего зловещего замысла.
— Почему ты не уничтожил его полностью? Почему он всё ещё жив? — спросил Рин, его голос был полон сомнений и тревоги.
— Он всё ещё является моим инструментом, но теперь он сам стал жертвой своего проклятия. Это проклятие не даёт ему покоя. Он был бы уничтожен, если бы не его любовь. Она даёт ему силу сопротивляться мне. Но, как бы я ни пытался, он всё ещё мог убежать от моей тирании. И в его страданиях, в его желании избавить себя от боли, он продолжал мою работу — уносил души тех, кто осмеливался любить. Я могу его контролировать, но не до конца. Его собственная душа разрывается от боли.
Сальм понял, что Уолфрид был как раз той самой жертвой, которой было суждено не только принести страдания людям, но и страдать самому. Его любовь, или точнее его страх перед потерей любви, сделал его врагом.