Настя обняла подругу и начала успокаивающе гладить по спине:
- Ну-ну... Успокойся. Бабушка поможет, обязательно поможет! - но от этого слёзный поток Алёны только усилился.
Тогда Настя отстранила подругу от себя и слегка встряхнула её за плечи:
- Ну-ка! Соберись! - строгим голосом сказала она, - Сейчас нужно действовать, рыдать будем потом!
Алёна от неожиданности захлопала широко распахнутыми глазами, шмыгнула носом и спешно закивала головой:
- Да-да, ты права! - она махнула в сторону скотного выгона — Давай туда, так быстрее будет!
Они нырнули в узкую улочку, истоптанную коровьими копытами, проскользнули через калитку на задний двор Алёнкиного семейного хозяйства и остановились возле приземистого скотника.
- Побудь здесь, пожалуйста. Бабушке лучше не мешать, когда она занята лечением. - жестом остановила Настя подругу.
- Эм-м-м... Ну, хорошо. - пробормотала Алёна, которая и не особо-то стремилась войти внутрь, слишком страшно было то, что она видела там с утра.
Настя приоткрыла дверь и проскользнула внутрь. В коровнике царил полумрак. И ей пришлось прищуриться, чтобы разглядеть хоть что-то, пока ещё глаза не привыкли после яркого солнечного света.
- Бабушка? - не громко позвала она, и тут же чуть не вскрикнула от ужаса.
Посреди коровника стояла рыжая Зорька с налитыми кровью глазами. Всю её морду, шею и спину покрывали тёмно-красные, почти чёрные, пульсирующие полипы, которые венчали маленькие белые глазные яблоки с горящими алым светом зрачками. Сотни этих адских глаз уставились на Настю, корова взревела и, угрожающе выставив вперёд рога, бросилась на девушку.
- А? Что? Что это такое?! - вскрикнула оторопевшая девушка, но в следующую секунду от сильного толчка в бок отлетела в сторону к стене. Упала, больно ударившись головой, выронила сосуд с травяным пучком из рук.
Бабушка! Это бабушка оттолкнула в сторону свою остолбеневшую внучку. И через мгновение разъярённое животное со всего размаху врезалось рогами в дверь сарая, точно в то место, где только что стояла Настя. Раздался треск ломающихся досок, щепки посыпались в разные стороны.
Корова громко захрапела, сделала шаг назад и мотнула головой в бок, стараясь поднять на рога Пелагею Фёдоровну, которая стояла очень близко. У неё получилось только вскользь зацепить плечо, но и этого хватило, чтобы женщина упала, схватившись за ушибленное место, застонав от боли.
В тот же момент, как ниоткуда, к морде коровы взвился серый пушистый шар с горящими глазами и с воем вцепился в неё, стал драть когтями. Не ожидавшая нападения Зорька сделала шаг назад и наступила на бамбуковый сосуд, который треснул под копытом точно старая сухая ветка. Корова мотнула головой, и пушистый шар легко отпрыгнул в сторону, грациозно приземлился на пол между ней и бабушкой Пелагеей, трубой вздыбил хвост и, сверкая глазищами, угрожающе завыл:
- Мря-я-а-а-а-у-у-у-у! - как умеют выть только матёрые деревенские коты.
В такой суматохе никто и не заметил, что из треснувшего сосуда стал вытекать голубоватый светящийся дымок, формируясь в большое облако и постепенно превращаясь в огромного белого волка. Его тело обхватывало голубоватое свечение. Волк открыл глаза.
«Где я?»
Настя потёрла ушибленный затылок и открыла глаза. Корова стояла рядом и, тяжело дыша, смотрела вглубь скотника. Полипы на ней вращали своими глазами и тихо гудели. Настя готова была поклясться, что они что-то тихо говорили вразнобой, но их голоса перебивали друг друга, сливаясь в монотонный шум.
Стараясь не привлекать к себе внимания одержимого животного, девушка осторожно поднялась с пола, прижимаясь спиной к грубой дощатой стене. Но Зорька не обращала на неё никакого внимания, продолжая неотрывно смотреть куда-то.
Правая от входа сторона сарая была поделена невысокими стенками на секции, похожими на денники в конюшнях. Настя поднялась на цыпочки и поверх спины коровы рассмотрела, на что же так та пристально смотрит. В среднем загоне на ворохе душистой соломы лежал маленький рыжий телёночек. Вытянув перед собой длинные ноги, он спокойно смотрел на происходящее большими влажными глазами и изредка тряс ушками, отгоняя надоедливых мух.
Зорька тяжело дышала, вздымая крутые рыжие бока. Нестерпимая жажда мучила её, огнём сжигая нутро. Сотни голосов звучали у неё голове, сводя с ума: