- О! Так вот ты где прячешься, Веснушка! – громко прозвучал рядом знакомый голос, и от неожиданности Алёна чуть не выронила стаканчик с лимонадом.
Прямо перед ней стоял тот самый горец, Гай.
- Не угостишь чем-нибудь холодненьким? – спросил он и улыбнулся ей во всю ширь.
Удивление, внезапное смущение и радость смешались в душе Алёны, общим весом навалились на неё, и она оторопела с широко распахнутыми глазами.
- Цветочек, и мне налей чего-нибудь. – сказал стоящий с ним парень.
Судя по его костюму, такому же, как у Гая: атласная бордовая рубаха, чёрный вышитый золотом жилет, широкий кожаный пояс, черные свободные штаны и специальные сапоги для джигитовки - этот парень тоже был горцем.
Тёмные каштановые волосы, ниспадающие крупными волнами до самых плеч, как если бы их накручивали на бигуди, золотая серьга кольцом в ухе, – облик этого парня казался Насте смутно знакомым, словно, нечто подобное она уже видела.
«Цыган. – промелькнуло у неё в голове. – Он похож на цыгана из фильма.»
Крупная родинка под губой добавляла его бесшабашному виду какой-то чувственной романтичности. Незнакомец был очень привлекателен собой, в отличие от устрашающего вида гиганта, стоящего рядом с ним.
Огромный шрам пересекал сверху вниз всю его левую сторону лица, ужасающе обезображивая. Ко всему этому ещё добавлялась очень светлая радужка левого глаза, почти сливающаяся с белком, отчего создавалось впечатление, что кожа на лице мужчины треснула, являя миру рвущегося на свободу адского монстра. А высокий рост, внушительный размах плеч и абсолютно седые волосы только усиливали это ощущение.
Настя невольно вздрогнула и побледнела, когда этот пугающий гигант произнёс густым басом:
- И мне два, пожалуйста.
Обстановку разрядила как всегда неожиданно появившаяся баба Вера. Воинственно размахивая своей клюшкой, она прорывалась между горцами, преградившими ей дорогу к прилавку, и громко кричала:
- Я здесь уже стояла! Стояла я! Пропустите! – и подкрепляла свои крики раздачей им увесистых тумаков клюкой.
Лихо, таким образом, протиснувшись к заветной цели, она сменила свой тон на елейный дребезжащий голосок милой бабушки, «божьего одуванчика»:
- Доченька, а дай-ка мне лимонаду. Только чтоб, не сильно холодный был. – и протянула Алёне скомканные до нельзя деньги.
Девушка на автомате взяла у неё купюру и отдала стаканчик, который продолжала держать в руках до сих пор. Нахрапистая и хитрая бабуля в один глоток выпила его и, с наслаждением погладив себя по животу, шумно выдохнула.
И тут, видимо, решив сменить гнев на милость, захотела пообщаться с остолбеневшей от такого напора и молча смотрящей на неё молодёжью. Баба Вера улыбнулась, хитро прищурясь и заискивающе глядя им в глаза, принялась разглядывать горцев, произнесла:
- Что, милки, понравились вам наши девча… - тут её взор упал на горца-гиганта.
Она запнулась, охнула, испуганно заморгала, перекрестилась, приговаривая – Свят! Свят! Свят! – и, шустро юркнув между ними, скрылась в толпе.
Гигант неожиданно разразился громким смехом и произнёс своим раскатистым басом:
- Аха-ха! Ну вот! Перепугал бабку до смерти! – видимо, он давно уже привык к подобной реакции людей на свою «специфическую» внешность.
Гай тоже рассмеялся и произнёс Алёне, указывая пальцем на него:
- Это Ставр, мой брат. Ты его не бойся, Веснушка, он хороший и добрый.
- Если, Цветочек, тебя что-нибудь напугает, сразу беги ко мне. Я огражу тебя от всех опасностей. – перебил его «цыган», стараясь наклониться через прилавок к Алёне ближе.
- Эй! Отвали! – возмущённо воскликнул Гай и пихнул наглеца локтём в бок, - Ищи себе «цветочки» в другом месте!
«Цыган» наигранно схватился за живот и, театрально закатив глаза, громко застонал.
- А этот балабол, мой друг, Данко. – усмехнулся Гай.
«Надо же, он не только похож на цыгана, так у него и имя какое-то цыганское.» - подумала Настя.
- Ну вот, мало того, что меня лишили такого прекрасного цветочка, так ещё и чуть не убили… - простонал наигранно умирающим тоном Данко и посмотрел на Настю, - Хорошо хоть остался ещё один прелестный и нежный цветочек мне в утешение…
- Серьёзно? – произнёс холодным тоном как ни откуда появившийся Акира.
Он держал в руках карамельное яблоко и с хрустом от него откусывал.
Увидев его, все горцы одновременно напряглись, от былой весёлости не осталось и следа. Пристальными сердитыми взглядами они уставились на него. В воздухе повисло такое напряжение, что Насте показалось, будто из их глаз вот-вот полетят молнии в, продолжающего невозмутимо поглощать сладость, Акиру.