- Вечером никуда не уходи! Будет сюрприз! – не останавливаясь, кинула ему Василиса через плечо.
Юная кицунэ обернулась и нахально показала язык. Заколотая чёлка не скрывала её «звериный» глаз.
«Так это же Аой! – неприятно удивился он, - Нашла-таки подход к Василисе! Что эта парочка задумала?»
Впрочем, он и не собрался шататься по округе, ища на свою «пятую» точку приключений. По крайней мере, пока он не выяснит, кто такой Морок и что ему здесь нужно. Не разумно вступать в противостояние при столь очевидно не равных силах. И дело было совсем не в страхе перед неизвестным противником, просто Акира понимал, что из-за заклятия Настя, несомненно, тоже пострадает. А ему бы крайне не хотелось доставлять этой девчонке ещё и этих неприятностей.
Акира вошёл во двор и не без удовлетворения заметил, что Роман уже ушёл. Настя перенесла на веранду свою швейную машинку и возилась с материалом, оставшимся после фестивальных костюмов, размечая и смётывая детали для своего будущего платья.
- Девочки закрылись в комнате Василисы и просили их не беспокоить. – сказала ему Настя и хмыкнув, добавила – Даже записку на дверь приклеили. Похоже, они, наконец, поладили.
- Даже больше, чем ты можешь себе представить. – сказал Кот, появляясь в кресле.
- Вот как? – удивлённо спросила Настя, пытаясь понять, что он имеет в виду.
- Я их встретил на улице. – сказал Акира, - Василиса обещала какой-то сюрприз.
- Вот как… - пробормотала Настя, ощутив укол сестринской ревности к Аой.
ГЛАВА 10
Василиса и Аой просидели в комнате весь день, и вышли только перед самым ужином.
Насте показалось, будто что-то незримо изменилось в них, но она сразу отогнала эту мысль, списав её на банальную ревность.
- Разрешите вам представить, - громко сказала Василиса, когда все собрались за столом, - Аой, мой хранитель!
«Бабушка меня убьёт!» - ошарашенная этой новостью Настя осела на стул и беспомощно посмотрела на Кота.
- И какой же вы контракт заключили? – с невозмутимым видом спросил Кот, оторвавшись от поедания сметаны.
- Как я и хотела, хевал! – гордо сказала Василиса.
- Не слишком ли рано?.. – попыталась запротестовать Настя, но протест прозвучал как-то тускло и обессиленно.
- Нормально. – отрезала Василиса, - Зато, мы с Аой теперь сможем проникнуть в воспоминания Акиры. После ужина, конечно.
Настя снова вопросительно посмотрела на Кота.
- Надеюсь, ты хорошо изучила условия контракта? – спросил домовой, хитро посмотрев на Аой и ухмыльнувшись себе в усы, - Хранитель должен быть предельно честен со своим хозяином, или контракт аннулируется.
- Конечно. – фыркнула Аой с пренебрежением.
Но Настя успела заметить, что кицунэ замешкалась с ответом и тень неуверенности скользнула по её лицу. Домовой посмотрел на Настю и незаметно подмигнул ей.
«Вот как. Кот знает нечто такое о Аой, что сделает этот контракт временным. Где-то она врёт Василисе или что-то не договаривает. Но главное – они успеют вернуть Акире его воспоминания, прежде чем контракт перестанет действовать. Ай-да, Кот! Вот шельмец! Всё предусмотрел!»
Настя успокоилась и принялась накладывать по тарелкам остывающую еду. Сегодня это был плов.
- Морковка! – скривилась Василиса, заметив в тарелке кусочки ненавистного овоща.
- Ешь и не привередничай! – фыркнула Настя, - Набирайся сил, раз потом вас ждёт такое серьёзное дело! – и с удовлетворением заметила, как сестра набросилась на еду.
Вечером всё семейство в полном составе расположилось на веранде. Настя снова взялась за своё платье, а Василиса и Аой с энтузиазмом принялись чертить на полу две пентаграммы с символами, срисовывая их из бабушкиных книг. Кот и Акира наблюдали за их действиями.
Когда всё было готово, Аой зажгла свечи и, расставив их вокруг, в центр пентаграмм установила два стула обращённых друг к другу. На один из них Василиса усадила Акиру, а на второй уселась сама. Аой встала между ними, раскинув руки над пентаграммами.
- Расслабься и позволь Василисе вести себя. – сказала лиса Акире.
Девочка опустила голову, входя в транс. Свечи затрещали и стали гореть ярче, вспыхивая длинными языками.
Акира невольно поёжился, лицо девочки было без эмоциональным, свет от свечей придавал её коже неестественной бледности, отчего она начала походить на большую ожившую куклу. Василиса подняла на него своё личико, её большие глаза были пусты и безжизненны. Посмотрев в них, он почувствовал, что проваливается куда-то, как будто огромный бездонный колодец пытается поглотить его. На него накатила тошнота, и он инстинктивно попытался вырваться из этой поглощающей тьмы.