- Ты мне не соперник, волк! Я не собираюсь причинять тебе какое-либо зло – это расстроит Василису. Поэтому прекрати ерепениться и будь умным пёсиком, дай лапу! - она протянула ему руку,- О-о-о-о! Или тебя смущает мой вид? - она по-прежнему была в облике Василисы, - Я могу это исправить.
Акира и глазом не успел моргнуть, как перед ним вместо девочки стояла кицунэ в своём традиционно носимом кимоно, но только с голыми плечами и чуть не вываливающегося из распахнутого декольте грудью.
- Или, может, ты предпочитаешь видеть меня в образе «маленькой Аой»? Так это...
- Нет!.. так... хорошо... - перебил уже хрипящий Акира и протянул ей свою ладонь.
- Ну-у-у... - нарочито медленно протянула Аой но, всё же беря его за руку, - раз «всё хорошо», то пошли дальше уже, а то у меня теперь дел невпроворот!
Акира сразу почувствовал себя лучше и, немного отдышавшись, продолжил:
- На вершине горы была пещера и выжившие укрылись в ней. - он показал наверх, - Вода подобралась туда, залила пол, но нам уже вреда принести не могла.
А потом зарево погасло, поднялся пронизывающий ветер, тучи заволокли всё небо, и пошёл мокрый липкий снег. Несколько дней просидели мы в этой пещерке наполненной водой, как в ловушке. Ветер принёс пронизывающий влажный холод, пробирающий до самых костей, но не достаточный, чтобы вода замёрзла. Она лишь покрывалась тонкой ледяной корочкой, которая острыми краями резала наши лапы. Так мы и стояли все эти дни, прижавшись друг к другу, в попытке согреться, переступая с ноги на ногу, поднимая то одну окоченевшую лапу, то другую. Мокрые, замёрзшие и голодные.
Вскоре, у некоторых начали подворачиваться онемевшие конечности, и они просто падали в ледяную воду в изнеможении, уже не делая никаких попыток подняться. Мы пытались уговорить их встать, потерпеть ещё... Бог только знает, сколько времени ещё... Но они уже желали смерти, сдались и просто лежали, ожидая её прихода, и чувствуя, как жизнь покидает их тела. День проходил за днём, но солнце не выглядывало из-за туч. Ветер стал выть ещё сильнее, повалил колючий снег, ударил жуткий мороз и в считанные минуты сковал всю поверхность воды ледяным панцирем.
Чтобы не вмёрзнуть лапами в лёд, в поисках спасения, мы залезали на наших уже умерших братьев и сестёр, прыгали на спины друг другу, в наших душах воцарились ужас и паника, мы чуяли приближение нашей смерти в этой серой снежной мгле...
А потом пришло безмолвие. Ветер стих. Всё смолкло. Лишь хриплое дыхание из наших глоток нарушало эту звенящую тишину.
Ты когда-нибудь слышала такую пронзительную тишину, что казалось, будто ты оглохла?
На кицунэ нахлынули воспоминания: как в детстве другие юные прислужники госпожи Хаттори однажды закрыли одного маленького глупого лисёнка-Аой в большой бочке из-под солений на всю ночь. И тишина той ночи была невыносимо звенящей.
«Пожалуйста, не надо… Помогите… Выпустите меня… Кто-нибудь…»
Аой нервно вздохнула, стараясь отогнать от себя эти горькие воспоминания и скрыть от Акиры волнение и дрожь в теле, буркнула:
- Было дело.
Он кивнул ей и продолжил:
- Выжившие и обессиленные, мы выбрались наружу и сразу повалились в пушистый снег, сворачиваясь клубочками и отогревая дыханием свои больные лапы. Наконец-то мы могли поспать!
Акира и Аой стояли посреди уснувшей сильно поредевшей волчьей стаи. Их тела медленно укрывали хлопья снега, и волки всё больше сливались с бескрайним снежным пейзажем. Серые низкие тучи по-прежнему закрывали всё небо, и не понятно было утро сейчас, день или вечер.
- Отдохнув, - продолжил Акира, - мы решили двигаться на юг. Там всегда было теплее. И была большая вероятность того, что холод и лёд туда не добрались.
Голод нас гнал вперёд. Иногда попадались вмёрзшие в лёд трупы животных, и мы жадно отгрызали мёрзлые куски мяса. Затем отдыхали и снова шли. Кажется, это продолжалось бесконечно долго.
Наступал день, но солнце ни разу не выходило из-за туч. Затем ночь, но звёзды тоже не загорались на небосклоне. За всё это время мы не встретили ни одной живой души, ни одного животного. Но, думаю, даже если бы и встретили, то непременно бы растерзали и съели. Трупы больше не попадались, есть было нечего. Мы были голодны и злы. Потеря родных, близких и любимых так сильно опустошила нас, что мы почти перестали разговаривать друг с другом.
- Разговаривать? Вы умели разговаривать? - Аой удивлённо вскинула брови.
- Да, в начале времён все умели разговаривать: и птицы, и животные, и даже змеи.
- И вы могли говорить с людьми?
- Да, мы могли говорить с людьми, а люди с нами.
Мир вокруг них снова изменился. Непроглядный снежный буран внезапно заполонил все вокруг. Аой от неожиданности вскрикнула: