3
1. Поистине, ветер – поглотитель, ибо, когда огонь угасает, то он входит в ветер; когда солнце заходит, то оно входит в ветер, когда луна заходит, то она входит в ветер.
2. Когда воды высыхают, то они входят в ветер, ибо ветер поглощает их всех. Это относительно божеств.
3. Теперь – относительно тела. Поистине, дыхание – поглотитель. И когда [человек] спит, то речь входит в дыхание, глаз – в дыхание, ухо – в дыхание, разум – в дыхание, ибо дыхание поглощает их всех.
4. Поистине, это два поглотителя: ветер – среди богов, дыхание – среди жизненных сил.
5. Однажды, когда Шаунаке Капее и Абхипратарину Какшасени подавали еду, ученик попросил у них милостыни. И они не дали ему.
6. Тогда он сказал:
"Четырех великих поглотил один бог.
7. Кто он – хранитель мира?
8. Его, Капея, смертные не видят,
9. Живущего во многих видах, Абхапратарин.
10. Поистине, [вы] не дали эту пищу тому, кому она принадлежит".
11. И, размышляя об этом, Шаунака Капея ответил:
"Атман богов, творец творений,
12. Златозубый, поедатель, истинно мудрый.
13. Великим зовут его величие,
14. Ибо, сам непоедаемый, он поедает то, что не поедают.
15. Поистине так, о ученик, мы почитаем его".
[И он сказал:] – "Дайте ему пищи".
16. И они дали ему. Поистине, эти пять и те пять составляют десять и это – крита. Поэтому во всех странах света десять – это пища и крита. Это вирадж, поедатель пищи. Благодаря ему видно все сущее. Тому видно все сущее, тот бывает поедателем пищи, кто знает это, кто знает это.
4
1. Однажды Сатьякама Джабала обратился к [своей] матери Джабале: "Мать, я хочу вести жизнь ученика. Из какой же я семьи?"
2. Она сказала ему: "Я не знаю, дитя, из какой ты семьи. В юности, когда я зачала тебя, я была служанкой, очень занятой, и вот не знаю, из какой ты семьи? Но мое имя – Джабала, твое имя – Сатьякама. Называй же себя Сатьякама Джабала".
3. И, придя к Харидрумате Гаутаме, он сказал [ему]: "Я хочу жить учеником у тебя, почтенный, Могу ли я приблизиться к почтенному?"
4. Тот сказал ему: "Дорогой! Из какой же ты семьи?" Он сказал: "Я не знаю, господин, из какой я семьи. Я спросил мать, и она ответила мне: "В юности, когда я зачала тебя, я была служанкой, очень занятой, и вот не знаю, из какой ты семьи. Но мое имя – Джабала, твое имя – Сатьякама". Поэтому я – Сатьякама Джабала, господин".
5. Тот сказал ему: "Не брахман, не мог бы так объяснить. Принеси [жертвенное] топливо, дорогой, – я посвящу тебя в ученики. Ты не удалился от истины". И, посвятив его в ученики, он отобрал четыре сотни тощих слабых коров и сказал: "Следуй за ними, дорогой!" [Сатьякама] сказал, по гоняя их: "Я не вернусь назад, [пока их не станет] тысяча". Так жил он в отдалении несколько лет. Когда же те [коровы] умножились до тысячи,
5
1. то бык обратился к нему: "Сатьякама!" – "Да, почтенный", – ответил он. "Нас стала тысяча, дорогой. Отведи нас в дом учителя.
2. и я поведаю тебе о стопе Брахмана". – "Поведай мне, почтенный". – [Бык] сказал ему: "Восточная сторона – часть [его стопы], западная сторона – часть, южная сторона – часть, северная сторона – часть. Поистине, дорогой, это четырехчастная стопа Брахмана, названная сияющей.
3. Кто, зная это, почитает четырехчастную стопу Брахмана как сияющую, тот становится сияющим в этом мире; сияющие миры приобретает тот, кто, зная это, почитает четырехчастную стопу Брахмана как сияющую.
6
1. Огонь скажет тебе о [второй] стопе [Брахмана]". На следующее утро он погнал коров дальше. И там, где они оказались к вечеру, он разжег огонь, согнал коров, подложил топлива и уселся за огнем лицом к востоку.
2. Огонь обратился к нему: "Сатьякама!" – "Да, почтенный", – ответил он.
3. "Я поведаю тебе, дорогой, о стопе Брахмана". – "Поведай мне, почтенный". [Огонь] сказал ему: "Земля – часть [его стопы], воздушное пространство – часть, небо – часть, океан – часть. Поистине, дорогой, это четырехчастная стопа Брахмана, названная бесконечной.
4. Кто, зная это, почитает четырехчастную стопу Брахмана как бесконечную, тот становится бесконечным в этом мире, бесконечные миры приобретает тот, кто, зная это, почитает четырехчастную стопу Брахмана как бесконечную.
7
1. Гусь скажет тебе о [третьей] стопе [Брахмана]". На следующее утро он погнал коров дальше. И там, где они оказались к вечеру, он разжег огонь, согнал коров, подложил топлива и уселся за огнем лицом к востоку.