— Да ну на хер! — рявкнул я, уже поднимая руку, чтобы стянуть с себя все эти брендовые тряпки.
— Да я не об этом, — хмыкнул Артур. — Хотя это тоже присутствует, я про химию. Виагра мотор быстро сажает, а без этого никуда, конец должен всегда дымиться. Даже тогда, когда ты тупо смешиваешь колу и виски или делаешь им Маргариту. Так что я тебе, если ты сегодня впишешься, дам потом телефон эскулапа, у которого можно разжиться немецкой. У него она из-за бугра. Всё, что в наших аптеках, фуфло полное. На полчаса не хватает, а немецкая на всю ночь без остановки вштыривает, даже ещё полдня продержаться можно. Только кофе не пей. Кирдык мотору будет.
Я выдохнул. С эрекцией у меня всё нормуль было, причём всегда, так что тут как-нибудь обойдусь, но Артур меня даже слушать не стал.
— Ещё спасибо скажешь, — заржал он, засовывая несколько блистеров мне в карман брюк. — Думаю, ты готов. Осталось так, херня. Имя. На кой хрен им твоё имя? А так. Красивое яркое прозвище, за которым может скрываться каждый. Но тебе оно нужно сейчас, для того, чтобы запомнили, чтобы шептали: «Кто это?» «Кто этот новый?» — Он замолчал, ожидая, глядя на меня прищуренными глазами, чуть наклонив голову набок.
Я поймал своё отражение — напряжённое, чуждое, с тенью насмешки в глазах. Я не был собой. Я был маской. Клоуном на сцене жизни, надевшим чужую личину. И это слово пришло само. Я увидел в нём себя.
— Херов Арлекин, — хрипло выдавил я.
Артур широко ухмыльнулся, его виниры сверкнули.
— Арлекин! — повторил он с удовольствием. — Идеально. Загадочно, с намёком и запоминается. Отлично. Он похлопал меня по плечу и достал телефон. — Сейчас познакомлю тебя с твоим гидом. Не бойся, Казанову — свой в доску пацан. Всё тебе покажет и расскажет. Поможет выжить в этом аквариуме с пираньями. Он чётко скажет, к кому подходить, а от кого держаться как можно дальше.
Быстрое движение пальцев по навороченному айфону, задумчивый взгляд в одну точку и гудки. Которые слышал даже я в этой плотной, удушающей тишине.
— Антон, привет, это Артур. Слушай, к тебе сейчас мой протеже подойдёт… Да, тот самый, о котором я говорил… На замену. Арлекин. Пока на сегодня, дальше как пойдёт. Введи его в курс дела. Чтобы всё было по фэншую. Он сегодня твои золотые руки. И не только руки. — Засмеялся Артур, снова окидывая меня внимательным взглядом. — Договорились? Супер. Всё, давай, до завтра.
Закончив разговор, он вышел из гардеробной и, достав из кармана пачку сигарет, щёлкнул зажигалкой, затягиваясь, подходя к окну и открывая его настежь.
— Ну всё, Макс. Давай на выход. Я уже опаздываю. Да и тебе нужно раньше приехать. Пока вводный инструктаж пройдёшь. Такси я тебе заказал. Бомбила уже внизу. Удачи. И помни, — его взгляд стал твёрдым, — сегодня ты не Макс. Ты — Арлекин. Играй свою роль. И слушай Казанову.
Уже на улице я смотрел, как Артур сел в красный «Порше» и, махнув мне рукой, выехал со двора, выруливая на дорогу. Исчезая в ночи. А я, стрельнув хабариком, сплюнул и последний раз, оглянувшись на высотку, вышел за территорию, оглядывая припаркованные у тротуара шашки.
Такси резко рвануло с места, и я по инерции вжался в кресло, вдыхая запах чужого табака, дешёвого освежителя и пота. После пафосного шика артуровской квартиры — как удар по лицу. Вот она, моя жизнь, потная, пропахшая безысходностью, дешёвым табаком и бедностью. Та, из которой я хотел вырваться и не возвращаться туда никогда. И жутким контрастом шёлк рубашки, приятно холодивший кожу. Кусок того, другого мира, куда я хотел проникнуть, попасть и остаться там.
Я смотрел в окно. Москва неслась навстречу, слепая и безразличная. Рекламные щиты, похотливые и яркие, подсвеченные витрины, тёмные подворотни. Утром я думал, как бы не надорвать спину на разгрузке и успеть к семинару по сопромату. А сейчас я еду в «Королеву Ада». В место, где, по слухам, за один вечер проигрывают состояния и покупают человеческие жизни. В место, куда меня пустят только потому, что я надел маску по имени Арлекин.
Город за стеклом был холодным каменным монстром. Он пожирал таких, как я, перемалывал в пыль и плевал им в лицо. Он давал всё таким, как Артур, рождённым в шёлковых пелёнках. А мне бросал в лучшем случае объедки с барского стола. Общага, вечный долг, потные купюры, пахнущие чужими руками. И вечный, едкий страх, что завтра будет точно таким же.
Но не сегодня.
Сегодня что-то щёлкнуло. Возможно, когда я увидел своё отражение в том грёбаном зеркале. Не Макса, затюканного жизнью, а того, кем я мог бы стать. С холодными глазами и железной хваткой. Того, кто не просит, а берёт.