И повсюду — женщины. Разные. Юные, с наигранной невинностью в глазах и бриллиантами на шее. Зрелые, с умными, уставшими лицами и взглядами, которые сканировали всё вокруг, оценивая, высчитывая. Их платья стоили больше, чем я видел за всю жизнь. А их глаза… В них читалась скука, жажда новых ощущений, жгучий голод, который они хотели утолить. Голод по любви, на которую у них не было времени. Но которую им так хотелось получить, закрыв этот гештальт: счастья в личной жизни. Пусть бутафорского, фальшивого насквозь, но тем не менее.
Я сделал шаг вперёд, и мои новые туфли бесшумно коснулись мягкого ковра. Я шёл к бару, чувствуя на себе взгляды. Оценивающие, любопытные, голодные. Я не смотрел в ответ, не вглядывался в эти лица. Я позволил им смотреть на себя, видеть меня. Позволил им гадать. Делать ставки.
Мои губы будто случайно изогнулись в лёгкой, еле заметной улыбке. Внезапно я ощутил себя хищником. Я шёл сквозь них, сохраняя безразличное выражение лица, и чувствовал, что возбуждаю их интерес, привнеся элемент новизны и неожиданности в это устоявшееся рафинированное болото с уже давно известными правилами игры. Я их меняю. Прямо сейчас. И я это чувствую, чувствую, как всё начинает меняться вместе с ними. По тому, как в воздухе, плотном и спёртом, появилось напряжение, как оно стало расползаться по полутёмному залу, вибрируя натянутой звенящей струной в ритме приглушённых басов и в гулком стуке сердец.
Арлекин. Новая игрушка в этой коллекции красивых марионеток. Новое приключение для них, уставших от рутины жизни, о которой я даже не смел мечтать. А все они уже устали от моей мечты.
Pax et bellum duo latera eiusdem nummi sunt, sicut infernus et caelum. Unum sine altero fieri non potest. (лат.) — И мир, и война всего лишь две стороны одной медали, как ад и рай. Одно без другого невозможно.
Глава 6
Пальцы коснулись гладкого отполированного дерева стойки, провели по ней с легким скрипом. Казанова поднял на меня взгляд, и в его глазах мелькнуло мгновенное узнавание, затем — быстрая профессиональная оценка. Он кивнул почти незаметно. Здороваясь, указывая на высокий барный стул, ставя передо мной бокал с… простой водой.
- Никакого алкоголя. Даже за их счёт. Если ты не пришёл уже с ней, ты здесь на работе! - жестко отрубил он, поймав мой удивлённый взгляд. - Никакого табака. Только кальян, и то, если она предложит.
- Кто? - выдохнул я, незаметно оглядывая зал, выискивая эту благодетельницу.
- Любая из…- криво ухмыльнулся он, откидывая с глаз чёлку движением головы.
Казанова полировал бокал, его движения были отточенными, почти механическими. Он скользнул по мне взглядом , быстрым и пронзительным, сканируя меня насквозь, прикидывая мои возможности и оценивая товарный вид.
- Арлекин, - произнес он без всякого приветствия. Голос низкий, спокойный, едва слышный под гул музыки. - Красиво. Запоминается. Правило первое и единственное: всё, что ты тут увидишь и услышишь, остаётся тут. Вынес за стены — пеняй на себя. Они не любят, когда их маленькие шалости становятся достоянием общественности. Никому не верь. Всё, что ты узнаешь о ком-то из них, лучше сразу забудь.
Я кивнул, опершись локтем о стойку, делая глоток, стараясь выглядеть расслабленным.
- Второе, - он жестом показал на зал, - каждая из них — либо ступенька наверх, либо твой лифт в ад. Смотри в оба. Вот видишь блондинку в бирюзе у рояля?
Я кивнул.
- Вдова сталелитейного короля. Может купить тебя, меня и этот бар, не моргнув глазом. А вон та, в чёрном, с сигарой, - он мотнул головой в сторону высокой женщины с пронзительным взглядом. - Сама построила империю. Она очень любит… жёсткие игры. Ты всегда можешь отказать. Любой из них, но… Но сделай это так, чтобы она почувствовала, что это ты недостоин её, а не она отвергнута.