Глава 11
Сильная женщина. И всё в ней говорило об этом. Даже этот её заказ. Чисто мужской: устрицы, водка, икра и... Данью этикета и высокой кухне - белое молодое вино. «Охренеть, заказ как у мужика после сауны со шлюхами», — промелькнуло у меня в голове. Никаких изысков, только жёсткая, дорогая классика. Это многое говорит о тебе, Татьяна.
Я сел на барный стул напротив, с нарочитой небрежностью расстегнув пару пуговиц на рубашке, скидывая пиджак и снимая запонки. Закатав рукава до локтей, откинулся на небольшую барную стойку и чуть расставил ноги. Поза самца. Выверенная до мелочей. Чтобы не уйти в откровенное быдлячество.
— Икра… — потянул я, не отводя глаз, выдерживая её прямой взгляд. — Ты не любишь терять время.
— Время — деньги, — усмехнулась женщина. — Поэтому я всегда сразу перехожу к делу, — она встала и, сделав шаг ко мне, присела на край стола, откинувшись назад и опершись на руки. Платье опасно натянулось на бёдрах. — Мне надоели игры в слащавые ужины. Мы оба знаем, зачем мы здесь. Смысл распушать хвост? Эта игра мне уже давно осточертела до зубовного скрежета. Всегда одно и то же.
— Тогда давай сыграем в другие игры, — я наклонился вперёд, беря со стола её пачку сигарет. Достал одну, закурил, не спуская с неё глаз. — Без правил.
Она молча наблюдала, как я затягиваюсь. В её взгляде читалось неодобрение и вместе с тем любопытство. Её грудь вздымалась в ритме, который она тщетно пыталась контролировать, но бестолку, о чём говорила нервно бьющаяся венка на тонкой шее.
— Ты наглый, — констатировала она, но в уголках её губ заплясала та самая полуулыбка, как внизу. Чуть ироничная и хитрая.
— Это потому, что мне нечего терять, — я выпустил струйку дыма в сторону. — А у тебя есть. Ставки слишком неравны. Это и делает игру… интересной. Опасной. — Я бросил на неё взгляд.
В дверь чуть слышно постучали. Заказ, сделанный ею. Игра ненадолго прервалась, но напряжение в воздухе лишь сгустилось, как перед грозой. Настоящее начиналось сейчас.
Официант, бесшумный, как тень, исчез, оставив нас в звенящей тишине. Серебряное ведерко со льдом, в котором стояла бутылка водки, отбрасывало блики на её лицо. Бутылка вина. Огромное блюдо, также со льдом, на котором лежали устрицы. Воздух коротило от того невысказанного, застывшего в наших глазах обещания и ожидания.
Я поднялся и медленно, не спеша, подошел к ней. Она не отводила взгляда, выдерживая мой напор. Её грудь вздымалась чуть быстрее, выдавая внутреннюю дрожь. Я остановился в сантиметре, чувствуя исходящее от неё тепло.
Моя рука скользнула вверх. Не ладонью — костяшками пальцев, я медленно, почти с хирургической точностью, провел ими по её скуле, от виска к углу упрямого рта, к мягким губам. Кожа была идеально гладкой, тёплой и мягкой. Женщина замерла, в её глазах вспыхнула искра — не страха, а дикого, животного, ничем не прикрытого желания.
Глаза в глаза. Бездны, в которых размывались все маски.
— Я люблю жёстко, — сорвалось с её губ хриплым, низким шёпотом. Признание. Вызов. Мольба.
Я прищурился, не отрывая взгляда. Мой большой палец лег на её нижнюю губу, не лаская, а продавливая, заставляя её чуть приоткрыться. Губы были мягкими, влажными, но в их податливости был вызов, и я это чувствовал.
— Люблю, чтобы моя женщина всегда была снизу, — мои слова прозвучали сухо, без эмоций, просто факт и не более. Я продолжал давить, чувствуя, как под подушечкой пальца пульсирует её кровь. — И была очень... очень послушной девочкой...
Последние слова я произнес чуть тише, почти вкрадчиво, наклоняясь к ней, касаясь губами ушной раковины, вдыхая её запах. Но даже эти слова я произнес с такой жесткой, почти грубой интонацией, что по точёному телу пробежала крупная дрожь. В её глазах бушевала война — возмущение смешивалось с пьянящим унижением, гнев — с нестерпимым желанием подчиниться.
Она не отвела взгляд. Не оттолкнула мою руку. Её дыхание стало прерывистым, губы под моим пальцем дрогнули в немом согласии.
Я выиграл этот раунд. И теперь начиналось самое интересное.
Глава 12
Взгляд не отпускал её, пока мои пальцы находили маленькую, скрытую в боковом шве молнию на её платье. Металл был холодным. Резкий звук «зик» прорезал тишину, проводя невидимую черту между флиртом и страстью. Она напряглась всего лишь на какую-то долю секунды. Её губы дрогнули, когда я положил ладони на её плечи, спуская обе бретели вниз. Шёлк платья с легким шорохом пополз по телу, обнажая сначала грудь, скрытую теперь лишь тонкой паутиной кружева бюстгальтера, затем изгиб талии с изящной впадиной пупка, тёмную полоску кружевных трусиков.