Я не торопился, чуть придерживая скользящую ткань, давая ей прочувствовать каждый сантиметр раскалённой кожи. Тут же покрывающуюся пупырышками от прохладного воздуха, ласкающего её тело. Она стояла, не двигаясь, лишь грудь её высоко вздымалась, а в глазах бушевала буря — стыд, ярость и пьянящее предвкушение. Ни единого движения, она не прикрывала наиграно грудь, не пыталась укрыться от моего голодного взгляда. Она стояла и смотрела на меня.
Шёлк платья растёкся чёрной лужей у её ног, я отступил на шаг, чтобы оценить картину. Высокая грудь, над которой явно работал хирург, но так, чтобы не изуродовать, а лишь подчеркнуть её объём и тяжесть. Линия рёбер круто уходила в тонкую талию и подтянутый живот. Ни грамма лишнего жира. Тоже работа, и работа кропотливая, не только хирургия, но и спортзал, постоянно и со знанием дела. Видна работа классного фитнес-тренера. Но это всё было естественным, без лишнего пошлого силикона и прочей херни. И чёрное кружевное бельё лишь подчёркивало эту красоту, а не скрывало. Мои пальцы потянулись к пряжке ремня. Я расстегнул её медленно, не торопясь, глядя ей прямо в глаза, в которых уже горело нетерпение. Затем — пуговицы на брюках. Каждое движение было отточенным, демонстративным. Я не раздевался, это был чётко выверенный, поставленный спектакль. Я давал ей понять, кто здесь задаёт ритм. Кто ведёт в этом горизонтальном танго.
Я следил за нею, считывая невербальные знаки её тела, от лёгкого движения бровей до облизывания губ, от изящного наклона головы до скользящего по мне взгляда. Я вчитывался в язык её тела, в тот, что она не могла контролировать: от стоящих колом тёмных сосков до бешено пульсирующей венки на шее. От нервного сглатывания до дрожащих пальчиков. Волнение, и жажда. Вызов и подчинение. И я сходил с ума от своего чувства власти над ней.
Боксеры. Твою мать. Как красиво их снять? Чтобы…
- Сними их… - хрипло рявкнул я, оттягивая резинку кончиками пальцев, чуть спуская их ниже. Ох… зря.
Её глаза блеснули: раздражение, ярость? Хер поймёшь.
- О как, - хохотнула она, делая шаг ко мне, вглядываясь в мои глаза. - Не боишься перегнуть палку.
Моя рука поднялась вверх, медленно. Я давал ей возможность сделать шаг назад, когда сначала коснулся её волос кончиками пальцев, пропуская между ними шелковистые пряди, когда положил ладонь на её затылок, ещё давал эту возможность, но уже не тогда, когда резким движением собрал их в кулак, оттягивая её голову назад, скалясь и кусая влажные приоткрытые губы.
- На колени! - прошипел я, касаясь своими губами её губ, плавно, но твёрдо толкая её вниз.
Она замерла.
Её глаза, широко открытые, так близко, и в них тьма. Наверное, такая же, как в моих. Животный азарт, ярость и согласие. Согласие на всё. На место, которое я ей указал. Это именно та жёсткость, о которой она говорила. Не просто секс, а подчинение. И мой кулак в её волосах сжался ещё сильнее, до её стона и лёгкой дрожи, до лёгкой паники в глубине глаз.
Медленно, не опуская взгляда, она опустилась на колени. Шёлк её чулок мягко шуршал о ковёр. Поза была унизительной, но в её осанке, повороте головы, даже в линии шеи до сих пор читался вызов. Она смотрела на меня снизу вверх, и её пересохшие губы дрогнули, сложившись в кривую, опасную улыбку.
- Не обожгись, мальчик, - выдохнула она. Её голос был хриплым от возбуждения.
И снова я представляю вам новинку нашего моба о плохих мальчиках. «Классический подлец».
Инея Эвис.
Глава 13
Эти слова обожгли меня посильнее любого огня. Мальчик. Она всё ещё пыталась сохранить последнюю тень контроля. Это было великолепно. Львица на поводке желания, которое зажёг в ней я.
Чуть ослабив хватку в её волосах, позволил ей откинуть голову назад ещё сильнее и провёл большим пальцем по её нижней губе, грубо, почти с жестокостью.
— Твои слова — это последнее, что тебе принадлежит, — прошипел я, наклоняясь так близко, что наше дыхание смешалось, стало одним на двоих. — И ты тратишь их на пустые угрозы. Глупо. У нас не будет слова «СТОП».