— Ты ни хрена не контролировал, ни единой секунды. — Её холодные твёрдые соски коснулись моей спины и медленно заскользили вверх, когда женщина встала на цыпочки, и её шёпот обжёг мне ухо. — Это я позволяла тебе так считать, мальчишка. Позволяла тебе изображать из себя альфа-самца, который покоряет львицу. Забавно было наблюдать, как ты пыжился. — тонкие пальцы скользнули по моей шее.
Я резко повернулся, перехватив её запястье, сжав его до боли.
— Да что-то… — криво ухмыляясь, потянул я. — А эти стоны? Эта дрожь? Твоя влага на моих губах? А слёзы? Это тоже было твоим контролем? Ложью? Притворством? — прошипел я в её опухшие губы.
Она легко высвободилась, всего лишь одним движением.
— О, это было очень даже по-настоящему. Но это… — рука медленно потянулась к пачке, выуживая из неё сигарету. — Это всего лишь физиология. — холодный циничный взгляд из-под спутанных, ещё влажных волос. — Моё тело тебе благодарно. Но… не больше. Ты так и не понял, что именно ему было нужно. Ты думал, дело в силе? В грубости? В твоём животном совокуплении? Да этого добра тут… — женщина махнула рукой. — Да тот же самый Казанова. — Она фыркнула. — Он, как и ты, — её губы капризно изогнулись, взгляд скользнул по моему телу, замирая на уже возбуждённом конце. — Давал мне то, на что способен любой мужик моложе тридцати и не нюхавший бабу хотя бы неделю. А я ждала... тонкости. Мысли. Что-нибудь, твою мать! Один малейший намёк на то, что у этой груды мышц и тестостерона есть ещё и мозг.
— Я тебя трахнул так, как тебе и не снилось, — прошипел я, обхватывая ладонью её грудь, сжимая каменный сосок до боли, до её тихого стона. — Ты даже сейчас уже возбуждена, и я могу тебя…
— Трахнул? — она рассмеялась, и этот звук резал, как стекло. — Мальчик, ты просто пописал под забор. Так сказать, пометил территорию. И считаешь это достижением. Ты думаешь, твой секс высокотехничен? — Она окинула меня презрительным взглядом с ног до головы. — От тебя несёт деревней. Понимаешь? Деревней и дешёвым одеколоном. Несмотря на все твои костюмы и «Фаренгейт», в котором ты, походу, искупался. Ты можешь заучить пару модных словечек, надеть пиджак подороже, но внутри... внутри ты всё тот же пацан с района, который считает, что доминирование — это когда женщину нужно взять, прижав мордой к обоям. Сломать, поставив на колени… «Глотай… Всю… До капли…» Смешно.
Она подошла ближе, её палец ткнул меня в грудь.
— Со мной это не работает. Мне не нужно, чтобы меня имели. Тем более такие, как ты. Я сама это делаю так, как тебе и не снилось. С наслаждением… Разбивая чужие жизни, уничтожая амбиции. — Она улыбнулась. — По-настоящему. И в тебе я искала это, а не фальшь глупого клоуна. Улавливаешь разницу? Но только тебе это не по зубам. Пока ты только берёшь. Переламывая. Заставляя, подчиняя. Так грубо и пошло, как и всё в твоей нищей жизни — урвать, отжать, забрать.
Она развернулась и отошла к креслу. Наклонилась, отчего линия её позвоночника показалась ещё более хрупкой, и мне до боли в яйцах захотелось провести по ней языком, подняла с пола платье, чёрной блестящей лужей лежащее на полу, скользнула в него с той самой грацией, что сводила меня с ума.
— Спасибо за... разминку. — подняв руку, она застегнула выпавшую серьгу и поправила пальцами волосы. — И мой тебе совет, мальчик: пока ты не поймёшь, что женщина вроде меня — это не добыча, а шахматная партия, ты так и останешься на уровне бара, разливая напитки. Приятной ночи, Арлекин. Поразительно глупый псевдоним, кстати.
Дверь закрылась. Я стоял посреди комнаты, сжав кулаки, с солью её презрения на губах и с огнём унижения в груди. Она была права. Чёрт её побери, она была насквозь права. И от этого я ненавидел её ещё сильнее. Но я не мог дать ей уйти. Не сейчас, когда уже всё проиграно, когда стрелка ещё крутится и всё может пойти по-другому.
Вышвырнув окурок в ночь, я рванул к двери. Не думал. Не рассчитывал. Руководила только эта ярость — белая, слепая, душащая. Я не знал зачем, не понимал, какого мне это надо, и даже не представлял, чем это вообще для меня закончится. Но я шёл за ней, как раненный зверь за охотником. Чтобы отомстить, уничтожить так же, как это только что сделал она.
— Сука!
Ох... Чего сейчас бу-у-у-дет! Всё, я молчу!
Глава 19
Тонкий силуэт в темноте длинного коридора и дробь её каблуков, эхом бомбящая по мозгам. Ещё шаг и я догнал её, схватил за плечо, резко развернув и прижав лицом к холодной, фактурной стене. Она вскрикнула от неожиданности, но не испугалась. В её гладах, мелькнувших через плечо, читалось скорее раздражённое любопытство.