Тамарка, местный товаровед, разведёнка сорока лет, после того как я её потискал в подсобке и поставил раком, мне в него даже банку красной икры кинула и две пятихатки в карман сунула. Остановись всё на этом, да просто бинго! Но хрен там. Ещё фура подкатила с товаром, а все мужики уже смылись. И я её грёбаный час один разгружал. Сам, бля, без ансамбля. Понятно, что бабла сверху накинули, но теперь спина ныла так, что, походу, завтра отлёживаться придётся, а не курсовиком заниматься.
Я уже собрался отчаливать, как услышал крик Нафталина, начальника охраны.
- Макс!
- Да тут я, Навруз. - сплюнув, вышел из-за ящиков, стряхивая извёстку с жопы.
Навруз, дородный мужик с южным загаром и извечной улыбкой в тридцать два зуба, стоял, заломив кепку, и щурился, глядя на меня.
— Сиги есть?
Я смерил его взглядом.
— На кой тебе? Ты же не куришь.
— Там… — он мотнул головой в сторону административного корпуса. — К Лидии Сергеевне сынуля нарисовался. Мажор хренов. - он сплюнул. - Ищет, у кого стрельнуть.
Я проследил за его взглядом. Из дверей директорского кабинета вальяжно, как сытый кот, вывалился тот самый «сынуля», оглядывая окружающий его пейзаж, как царь холопов: с чувством превосходства и брезгливости. Я оглядел его с ног до головы. Ндааа… Очаровательная пустота и дорогие понты.
Высокий, под метр девяносто, широкие плечи пловца. С первого взгляда — картинка из глянца: уложенные волосы, дорогой спортивный костюм, сидящий будто влитой. Но чем дольше смотрел, тем больше проступала фальшь. Лощёный, как манекен. Лицо красивое, но какое-то... безвольное, капризное. Глаза пустые, будто за ними ни хера нет, ни одной светлой мысли. И вот этот непонятный флёр петушилы, который я чувствовал за версту, как они ни пытались его скрыть. Но этот… Этот даже не пытался, хотя… Да ну… Петух он петух и есть, даже если жопу прикрывает павлиний хвост.
Он что-то втирал с умным видом своей мамочке, стоявшей в дверях, пересчитывая хрустящие красные купюры, и вдруг повернулся, почувствовав мой взгляд. Губы растянулись в заученной, голливудской улыбке. Виниры. Идеально ровные, ослепительно белые. Полгода, хотя ни хера не полгода, года полтора, если быть точным, моей работы на Сортировке — вот цена его одной только улыбки.
— Братан, — голос у него оказался противным, гнусавым. — Скинься сижкой, а?
Он сделал шаг ко мне, подняв руку, проведя ладонью по волосам, и на его запястье блеснул корпус золотого будильника. Массивная хрень, вся в бриллиантах, бля, даже слепило. Ещё пол-ляма, не меньше. У меня в заначке заветная сумма, которую я месяцами копил, а у этого ублюдка на руке — моя мечта.
И всё бы ничего, парень при бабках, с виду ухоженный. Но от него так и несло этой мутной волной — пафоса, раздолбайства и полной бесполезности. Хер к такому жопой повернёшься. Маменькин сынок, который только создаёт проблемы.
- Всё, мухер. - он ещё раз осветил мир своей улыбкой, прижимаясь капризно изогнутыми губами к щеке матери и махнул мне рукой.
Оценивающий взгляд, от которого меня передёрнуло. Вот давай без этого. Я не по этой части ни в одном месте. Хотя подкаты были и бабло предлагали. Но… Пара раскроенных рож, и я жил спокойно.
- Привет. Как зовут? - улыбнулся он.
- Макс. - буркнул я, явно давая понять, что не заинтересован ни в чём. Сигарета — и по сторонам. Вам налево, нам направо.
- Макс, как насчёт работы? - стряхнув пепел, спросил он.
- Работаю. - уклончиво ответил я.
- А заработать хочешь?
- Да кто ж этого не хочет? - хмыкнул я, вытягивая из пачки сигарету, подкуривая и делая шаг назад. Ну на хер.
Мы разгоняемся. Карамельно не будет. Единорогов не будет, пукать бабочками не будем тоже. Так что... Погнали!
Глава 2
- Есть возможность срубить бабла. Мне сегодня нужно в одно место, а с работы отпустят при условии, что найду кого на замену. Ну как?
- Что за работа?
- Бармен в «Королеве Ада».
«Королева Ада»… Да… Место, закрытое для всех, кроме своих. Свой круг, где крутились такие деньги, что в нолях запутаешься.
- Ок. - спокойно бросил я, чувствуя, что внутри всё сжалось, понимая, что за такое предложение придётся чем-то заплатить. А платить своей задницей я был не намерен.
- С тебя, - я замер, - половина вечернего гонорара. - ухмыльнулся он. - Всё, что не за стойкой, твоё. Только давай так. После этой... - он оглянулся, брезгливо скривив губы, - работы позвони. Заедем ко мне.