Артур появился в дверях кухни, и будто всё пространство наполнилось новой, более плотной и уверенной энергией. На нём был идеально сидящий чёрный костюм, явно сшитый на заказ. В каждой линии чувствовалась работа дорогого портного. Галстук завязан безупречным узлом, волосы уложены с искусственной небрежностью, от него волнами исходил тяжёлый, сложный аромат дорогого парфюма — древесины, кожи и чего-то ещё, что я не мог определить для себя иначе, как богемный шик. На его безымянном пальце красовался массивный перстень-печатка с кроваво-красным камнем, который при каждом движении руки ловил свет, бросая на стены багровые зайчики.
Он молча подошёл к кофемашине, налил себе эспрессо в крошечную чашку, достал из серебряного портсигара тонкую сигарету и затянулся, изучая меня через дымную завесу.
— Ты куда это намылился в таком прикиде? — не выдержал я, нарушая тишину. — На собеседование к президенту?
Артур усмехнулся, и в его глазах мелькнула уже привычная усталая насмешка.
— Куда хуже, братан. Со своей старухой на светский раут. Благотворительный вечер в пользу... кого-то там. — Он махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — Мероприятие, блядь, уровня «поглазеть на кого-то и себя показать». Оно мне на хер не сдалось, конечно.
— Так нахера идти? — удивился я.
— Потому что, мой юный друг, — Артур сделал глоток кофе и поймал мой взгляд, — пора менять мамку. Нынешняя начинает приносить больше проблем, чем удовольствия. Её благоверный стал задавать слишком много вопросов по поводу денег, исчезающих с семейного счёта с космической скоростью. — Он цинично усмехнулся. — А иметь врагом человека, который владеет половиной этого города, я бы не хотел. Никогда. Так что... пора снова выходить на охоту. Сегодня эта богадельня — идеальное время и место для отлова новой... благодетельницы.
Мы медленно идём вперёд и следим за нашим мальчиком. И, кстати, да, это роман, в котором большая часть повествования идет от имени героя. Люблю вас. Всегда ваша VV.
Глава 4
Он говорил об этом так спокойно, так буднично — о «смене мамки», как о замене старого автомобиля. В его словах не было ни стыда, ни сомнений, лишь холодный, выверенный расчёт. Это был его бизнес. Бизнес на одиночестве и тщеславии богатых женщин. И глядя на него, я понимал, что стою по ту сторону баррикады. Я был тем, кто пахал на складе, а он — тем, кто продавал иллюзии, и делал это виртуозно.
Артур бросил взгляд на свои «будильник» и резко выдохнул.
— Твою мааать, опаздываю. Ладно, хватит болтать. Пора мне становиться грёбаным феем и провожать Золушка на его первый в жизни бал. Заканчивай с кофе, и погнали. Надо тебя избавить от твоего дешёвого бенетона. Там не любят ширпотреб. Даже на таких, как ты. — Он иронично хмыкнул и мотнул головой, показывая, куда я должен следовать за ним. — Давай, поднимай свой зад. Времени в обрез.
Просторная гардеробная с бесконечными вешалками, шкафами, коробками. В воздухе летал лёгкий аромат мускуса, бергамота и табачного дерева. В центре стояло огромное трельяжное зеркало. Артур, как заправский стилист, начал лихорадочно рыться в стойках, доставая вещи и прикидывая их ко мне.
— Херня… — рубашка из египетского шёлка тёмно-кобальтового цвета улетела в угол. — И это не то… Нет. Нет. Нет. — Гора вещей на полу росла с катастрофической скоростью. — Ну-ка… Давай вот это… Так… Рост сойдёт, плечи, кажется, пошире… — бормотал он, накидывая мне на плечи чёрную рубашку из легчайшего шёлка. — Нет… Тут надо что-то другое, более броское. Вот она. — Тонкий шёлк цвета дорогого вина и мои пальцы, скользящие по вороту, застёгивающие пуговицы. — Н-да-а-а… Это именно то, что нужно, и ещё вот это. На, меряй. — Брюки из тончайшей шерсти, к которым и прикасаться-то страшно. Лагерфельд. Охереть! Где я и где Лагерфельд. И что? Через минуту этот самый Лагерфельд был уже на моей заднице. — Однозначно. Именно эти брюки.
Уже через пятнадцать минут я стоял перед зеркалом и не узнавал своего отражения. Мягкие чёрные брюки, сидевшие так, будто их шили на меня. Тёмно-бордовая рубашка, подчёркивающая рельеф груди и плеч. Туфли из матовой кожи, в которых я чувствовал себя одновременно и нелепо, и… по-другому. Выше. Опаснее.
— Ну что, — Артур оценивающе склонил голову набок. — По-моему, идеально. Это именно то, что им нужно. А главное… В тебе нет этой потасканности. Которая появляется у каждого. У кого-то раньше, у кого-то позже. Что-то, — он щёлкнул пальцами, — в глазах меняется, и потом… Все начинают подсаживаться на допинг.