– Подумала о том, что когда-то хотела здесь обосноваться, а сейчас Москва пугает. Даже отпугивает, я бы сказала.
– Чем?
– Многолюдностью, скоростью, роскошью. Как будто тут абсолютно всё про деньги.
– Обычную жизнь здесь тоже умудряются устраивать.
– Да, я понимаю. Но мне как-то в моём городке спокойнее. Тишина, одни и те же люди. Ты появился – сразу все заметили… – сказала я сгоряча и опоздала вовремя остановиться.
– Все? – повёл бровью Давид.
– Я… имела в виду ту женщину, с которой мы стояли на крыльце, когда ты появился у нашего ТэЦэ...
У меня пропищало сообщение. Я достала телефон из сумки. Мама! Спасла меня от нелепых объяснений. Она писала, что ей повезло в купе с соседями, и они, заболтавшись, только сейчас ложатся спать. Я пожелала ей спокойной ночи и убрала мобильный обратно.
– Кто это тебе так поздно пишет?
Это что? Давид изображает ревность, пытаясь вжиться в роль перед отцом?
– Тайный поклонник, – пошутила я.
– Так ты прибедняешься, рассказывая, что у тебя никого нет и не было?
– Да мама это, – быстро раскололась я.
– У неё всё в порядке?
– Да. Едет в поезде, – возможно, мы нагнали её или перегнали немного. Час был поздний, и машин на дорогах резко поубавилось, стало по-ночному свободно, просторно. Фонари, витрины, огни домов, подсветка и прожекторы делали столицу золотисто-жёлтой, даже асфальт сменил цвет с серого на охристый. – А сколько ехать до Карачаево-Черкесии?
– Неспеша – около суток. Можно было бы сесть на самолёт, но мне кажется, – сказал Давид, – что нам пригодится это время, прежде чем ты познакомишься с отцом.
– Успеем договориться о деталях, чтобы изображать парочку? – посмеялась я.
– Вроде того.
– Но тебе тогда нужно будет отдохнуть где-то, поспать…
– Именно это мы сейчас и сделаем.
– Сейчас?! – повторила я, изумившись. Не была готова так быстро к очередной остановке!
– Да, выспимся, а утром продолжим путь.
– То есть, мы едем… – стала догадываться я.
– Ко мне, – подтвердил моё недоозвученное подозрение Давид.
Яснова вжалась в спинку. Когда-то я отказывалась задержаться в Москве, чтобы не ночевать у мужчины. Сегодня у меня нет выхода и меня не спрашивают. Да и намного ли хуже войти в квартиру к тому, в чей автомобиль уже села?
Глава 8
Подав мне руку, Давид помог выбраться из салона. Я ступила на чистый ровный тротуар возле элитного жилого комплекса на набережной.
– Тебе что-то нужно будет в чемодане?
– Д-да… наверное… Зубная щётка, полотенце…
Он замер.
– Ты это всё с собой брала?
– Ну да…
– Тогда оставим его здесь, у меня в квартире всё есть.
– На случай нежданных гостей? – я хотела сказать «гостий», но не нашла в себе дерзости.
– И для самого себя запасные, – утихомирил он мои домыслы и собрался идти вперёд, но я замахала рукой:
– Нет-нет, у меня в чемодане… пижама, – и сменные трусы, чтобы переодеть после душа. Но этого я не добавила.
– Хорошо, тогда возьмём, – выдохнул Давид и, открыв багажник, достал мою поклажу.
Мы вошли в похожий на музей подъезд с консьержем в фирменном костюме.
– Доброй ночи, Давид Уархагович! – разве что не поклонился он.
– Доброй ночи!
Дождавшись, когда мы войдём в зеркальный изнутри лифт, я прошептала (не знаю почему, но решила, что во весь голос говорить нельзя):
– Давид Уархагович? А как у тебя фамилия?
– Хочешь примерить? – дразня, поддел он. Меня ожгло огнём от его усмешки. Как можно вот так внаглую издеваться над девичьей восторженностью? Не хочется называть мои чувства влюблённостью. Влюбляются в человека, а не в обложку, а что я знаю об этом типе кроме того, что у него плотно набитый кошелёк и он невероятно сексуальный зрелый мужчина? Ни–че–го.
– Мне стоило бы спросить и её, и паспортные данные, ещё при погружении в машину.
– Дамаев.
Стоило услышать, как я действительно мысленно сделала то, о чём Давид сказал. «Марина Дамаева». Красиво.