Глава 11
«А ты не будешь меня домогаться?» – пришёл мне на ум вопрос, но тотчас отправился куда подальше. Предположить, что Давид станет ко мне приставать, было трудно. Зачем я ему? В его распоряжении десятки, сотни красавиц в Москве, ему подыщет юную и прекрасную невесту при желании отец, он может полететь в любую точку мира и насладиться любой экзотикой. Вожделеть подобную мне провинциальную дурочку было бы странным.
– Наверное, в этом есть логика, – кивнула я, – только… с двумя кроватями, хорошо?
– Конечно, – Давид улыбнулся, и я тайно желала найти в его лице разочарование, что он всё же имел насчёт меня какие-то планы, но ничего подобного. Полное спокойствие. И досада возникла у меня.
Мы подъехали к гостинице с мраморными ступенями (не знаю уж, настоящий мрамор или имитация), вошли в просторный вестибюль с бра на стенах, диванами для заселяющихся, ковровыми дорожками. Давид быстро снял номер, как мне показалось, не предъявив ни единого документа.
– А мой паспорт был не нужен? – спросила я, когда мы поднимались на лифте. Если не считать, что в машине мы сидим близко друг к другу, то за время нашей поездки подъёмы и спуски на лифтах составляют самые интимные мгновения уединения.
– Это отель моего знакомого, меня тут знают, – пояснил Давид.
– А-а, вон что, – бросила я.
Электронный ключ отворил перед нами дверь. Джентльмен, с которым я связалась, пропустил меня вперёд, но на пороге я затормозила, обалдев от роскоши обстановки. Я даже в гостях не была никогда в настолько музейной обстановке. Если не считать самих музеев, бывших дворянских или царских усадеб. У Давида, не сомневаюсь, дома не дешевле, но у него всё было как-то скромнее, более стильно и лаконично, а тут…
– Ну же, проходи, – улыбнулся он, скорее всего догадываясь о причинах моего торможения.
Мы стояли в гостиной, из которой имелась дверь в спальню.
– Две комнаты? – уточнила я.
– Да, ты хотела две кровати – знаю, но обычно в номерах на две кровати койки ужасно узкие и неудобные. Лучше я буду спать на диване, а тебе – спальню.
– Но… тогда я не подготовлюсь к тому, чтобы находиться с тобой в одной комнате, – зачем-то сказала я. Напрашиваюсь? Вот дурная.
– Мне прийти к тебе ночью? – он сказал это с полу-усмешкой, свойственной самоуверенным людям, когда они не стесняются говорить прямо всё, что хотят, но если смущают собеседника, то прикидываются шутившими.
Меня он смутил, и я тихо пробубнила:
– Нет, не надо.
Взяв у Давида свой чемодан, я быстро сменила водолазку на футболку и через пару минут вышла назад к нему, в гостиную. Сидевший на диване – примерялся, наверное, на чём придётся спать этой ночью – он обернулся через спинку. Одна его бровь вопросительно изогнулась:
– Всё?
– Что – всё? – не поняла я.
– Ты переоделась к ужину?
– Ну… да. А что?
– А почему не в платье? Ты не взяла с собой?
– Я взяла с собой летний сарафан, но, боюсь, в нём ещё прохладно будет…
– Так… – Давид встал, но тотчас посмотрел на серебряные наручные часы. Не золотые, и это придавало ему большей мужественности, чем если бы он носил какие-то броские и чересчур яркие вещи. – Если бы мы были в Москве, я бы знал, где круглосуточно тебя принарядить, а тут, боюсь, может ничего не найтись…
– Мы же договаривались – без подарков и подачек, хорошо?
– Ты очень плохо вживаешься в роль моей жены, – упрекнул он с ухмылкой.
– Хочешь сказать, что ты бы покупал своей жене всё по первому требованию?
– А как ещё должно быть? – изумился он моему недоумению.
Нет, всё верно, так и должно быть, пожалуй, в идеале, в выдуманных мирах, где все мужчины – богатые и идеальные, но для реальности Давид ведёт себя неестественно.
– Ты утверждаешь как данность то, что большинство мужчин отрицает и считает наглостью со стороны женщин.
– Слабаки и неудачники всегда боятся требовательности.
– А Дагмар… твоя бывшая жена – она работает?
– Года три последних. Когда мальчишки пошли в школу – ей стало скучно дома. Она не нуждается в деньгах, просто нашла себе занятие.