е о себе?
Глава 13
Приблизился закат, когда Давид остановил машину в заасфальтированном дворе перед домом, напоминающим миниатюрный замок. Я видела старинные кавказские крепости на фотографиях и в передачах вроде «Орёл и решка», поэтому сначала решила, что мы приехали к одной из них – полюбоваться по пути на древность, окультурить себя экскурсией. Но в этой «крепости» с двумя башнями были пластиковые окна, современные двери и тянулись провода, свидетельствующие о наличие электричества.
Давид открыл мне дверцу, подал руку, и я, поставив ногу на асфальт, сжатым горлом произнесла:
– Это… твой дом?
– Да, – кивнул он.
– Я будто в долинах Луары…
– Здесь не так много комнат, – улыбнулся Давид, – да и к тому же, это в центральной России каменные здания кажутся очень дорогими, а в горном краю это дёшево. Частично даже бесплатно, если самим колоть кое-где камень.
– Я никогда не бывала в каменных постройках. В них холодно?
– У нас есть отопление, не переживай.
– Камины? – хихикнула я.
– Конечно, и в них на вертеле запекают кабанов, – поддержал он мой юмор.
Свет в одном из окон зажегся и я, заметив краем глаза движение шторы, посмотрела туда, но не успела никого разглядеть. Отец Давида? У мужчин обычно не бывает привычки поглядывать в окно, хотя с возрастом старики становятся более любопытными.
Мне было непривычно передвигаться в платье, доходящим до земли, и я придерживала подол, приближаясь к крыльцу, когда дверь распахнулась, и из неё выбежало двое мальчишек.
– Атта, атта! – радостно прокричали они, подбегая к Давиду и обнимая его. Он подхватил обоих, на каждую руку по сыну, и покружил несколько секунд. Они что-то ещё сказали на непонятном мне языке.
– Что, сорванцы, хорошо себя вели? – сказал по-русски Давид, дав им тем знак говорить на нём же.
– Старались! – заверил один из мальчиков. Очень похожие, тем не менее, они были различимы. Не только потому, что одеты в разные цвета, но и лица были не как две капли воды.
Наблюдая за семейной встречей, я почувствовала себя чужой, лишней. В этот момент на крыльцо вышла женщина. Красивая, черноволосая и черноглазая, в водолазке и, к моему удивлению, в чуть расклешённых чёрных брюках. Я сразу поняла, что это их мать – Дагмар. Она, приветственно кивнув мне, спросила что-то у Давида по-черкесски. Но он снова не поддался и продолжал говорить так, чтобы мне было понятно:
– Познакомься – это Марина, – выдержав краткую паузу, он добавил: – Моя жена. Марина – это Дагмар, мать моих сыновей.
Брови Дагмар взметнулись вверх. Я ожидала какой угодно реакции, но не той, что последовала: она радостно расплылась в широкой белоснежной улыбке и, подойдя к приехавшему, обняла его:
– Я так за тебя рада! Неужели это, наконец, свершилось?
– Представь себе, – подтвердил он, подмигнув мне над её головой. Я тоже не удержалась от улыбки.
– Отец не знает? – отстранившись, посмотрела женщина Давиду в лицо.
– Нет.
Не то возмущаясь, не то опасаясь, не то ругаясь она пробормотала что-то на своём родном и добавила:
– Он будет в шоке!
В её произношении был тот неуловимый акцент, при котором некоторые согласные произносились твёрже или мягче положенного в русском, тем не менее, это придавало её речи южного очарования.
– Может, стоило его как-то подготовить?
– Если бы я его готовил – я бы не женился.
Дагмар замолчала и, с более серьёзным видом, начала:
– Да, понимаю, после того как…
– Войдём в дом, а то мы устали с дороги, – перебил её Давид. Она хотела сказать что-то о погибшей возлюбленной? Это было основной темой, которую Давид не переносил. Или имелись другие, о которых я пока не знаю?