– Откуда же он её знает? – боясь оскорбить ухмылкой, уточнила серьёзно я.
– Да нахватался где-то по молодости. В восьмидесятые годы, особенно при Горбачеве, всякая ерунда почти свободно просачивалась в Советский Союз и находила своих приверженцев. Тут, неподалёку от моря и относительно недалеко от границы, ходили всякие брошюры, листовки. Появлялись новые люди, рассказывающие «правду», которую скрывают в Союзе. У отца это всё сошлось с тем, что после развала он красиво зажил. В этом, конечно, тоже есть логика, но не полноценная. – Давид остановился и посмотрел на меня. – Я рассказываю тебе это всё так подробно, чтобы ты понимала, насколько глубоки мои разногласия с отцом. Они не только касаются моей личной жизни или его зашкаливающего национализма, они касаются экономики, политики, морали, религии. Всего. И иногда я сам удивляюсь, что меня вообще ещё с ним связывает, кроме кровного родства?
– Это очень сильная связь.
– Да, увы. Возможно, сегодня за ужином от тебя потребуется сильная выдержка.
– Он попытается унизить меня?
– Я не знаю, Марина, но будь готова ко всему. И помни, что спорить с ним бесполезно, лучше просто проигнорировать.
Я внутренне сжалась, предвкушая неприятные эмоции и тяжёлую атмосферу. Но, в конце концов, чем-то же надо было платить за роскошь и показанную мне Давидом красивую жизнь? Оставалось надеяться, что если я ляпну что-то не то, меня не сбросят со скалы, как в рассказе Давида о сохранившихся варварских привычках Кавказа.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов