- Когда мы перешли на «ты»?! – не выдержала я.
- Ну вот хотя бы сейчас?
- Мы едва знакомы.
- Ничего страшного, можно познакомиться поближе.
- Давид, я не поеду с вами на море. Вас же Давид зовут?
- Да. И можно на «ты».
- Хорошо.
- Не поедешь, потому что боишься?
Никогда не понимала браваду киношных героинь и глупеньких малолеток.
- Конечно, боюсь!
- Понимаю.
- Понимал бы – не предложил мне подобного.
- А что я должен предложить, чтобы ты согласилась?
- Что? – не поняла я. – Что ты имеешь в виду?
- Я хочу продолжить наше знакомство. Море отметаем – я понял. Видимо, как и другие дальние поездки. На каких условиях ты готова, ну… скажем, провести со мной вечер?
- Вечер? – уточнила я.
- Так я и сказал. Не ночь. Я об ужине или… прогулке, хотя для них погода не самая подходящая здесь.
- Ну… да, мы могли сходить куда-нибудь, если ты предлагаешь.
- Предлагаю и приглашаю. Но, кажется, у вас здесь нет хоть сколько-нибудь приличных заведений.
- Опять намекаешь на то, что мне нужно куда-то с тобой уехать?
- Хорошо, ты оставляешь только вариант побродить по окрестностям, где даже нет сколько-нибудь продолжительного тротуара без луж и грязи. Я заеду за тобой, ну, скажем… через час?
- Нет, уже поздно, так что…
- Ещё скажи «мама не отпустит»! – засмеялся он. Мне было не до смеха, и я молчала, продлевая неловкую тишину, наматывая её, как удавку на его смех. Давид успокоился, поняв: - То есть… серьёзно?
- Да, я живу с мамой, и что? Мне двадцать шесть лет, но я не могу просто взять, и пойти в одиннадцать часов, куда захочу, потому что мне не столько разрешение нужно, сколько объяснение, хоть сколько-нибудь адекватное и не делающее меня в глазах матери… кем-то таким, кого она явно не хотела бы видеть в своей дочери.
- Понимаю. А если подождать, когда она уснёт? – он заговорщически понизил голос, почти зашептал, ещё более бархатисто и ласкающе, чем говорил до этого.
- Предлагаешь вылезти через окно и бежать к тебе на свидание? Я даже подростком так себя не вела.
- Значит, пора начинать. Ты, кажется, пропустила юность!
- Давид, я…
- Я никуда тебя не увожу, не заманиваю. И на улице приставать не буду. Обещаю. Так что? Я приеду? Через час.
Час… собраться-то я успею. Да и мама скоро ляжет. На самом деле она так уставала за день, что спала крепко, и в основном не слышала, если я вставала раньше неё и начинала ходить по дому. На всякий случай я могу оставить записку на подушке, чтобы если уж Давид оказался бы маньяком – следователи бы имели хоть какую-то ниточку. Но выйти и встретиться с Давидом хотелось невероятно. И я выпалила быстро, но уверенно, не узнавая саму себя:
- Приезжай.
Глава 4
На улице, состоящей из наших старых деревенских домов с оконцами в изразцах, чёрная иномарка выглядела нелепо. Колёсами заплутавшая в лужах из грязи и талого снега, она смотрела грустно габаритами, задаваясь вопросом: «Что я тут делаю?». Давид стоял у водительской дверцы, и я, озираясь и натягивая к лицу капюшон пуховика, подошла к нему. К ночи температура упала к нулю градусов, подмораживало.
– Привет ещё раз, – улыбнулся ожидающий меня.
– Я чувствовала себя малолеткой, вылезая в окно, – призналась я, до сих пор не веря в то, что сделала это, – правда, отсутствие сноровки и грации, с которой следовало спрыгнуть в палисад, напомнило, что мне всё же не пятнадцать.
– У тебя строгая мама?
– Нет, но я не люблю… да и не умею объяснять подобных выходок.
– Холодно? Давай сядем в машину.
– А ты её заглушишь?
Он понял причину моей просьбы, и иронично повёл бровью:
– Но в ней тогда тоже быстро станет холодно.
– Как станет – так снова и заведёшь.
– Ну… хорошо, – Давид сунулся в салон и вытащил ключ, – держи.
– Даже так? А вдруг угоню? – пошутила я, хотя и прав не имела.
– Я бы на это посмотрел, – подведя меня к пассажирскому месту, он открыл дверцу и позволил мне сесть, после чего сам занял сиденье у руля. – Я рад, что ты всё-таки ко мне вышла.
– Сама не понимаю, зачем?
– Расскажи о себе. Почему ты не уезжаешь отсюда? Из-за мамы?
– Да. И… возможно, я трусиха. У меня нигде нет знакомых, и я не могу представить, как приехать в незнакомый город, где никого не знаю. Начну паниковать. Ничего не добьюсь.
– Тебе не хватает уверенности в себе.
– Откуда её взять? С неба она не сваливается. Так уж воспитана.
– А ты…
– Нет, – перебила я его, что далось бы мне с трудом, если бы я так не нервничала. На нервах я могла отчебучить. Чувствуя себя возле него неуклюжей и непримечательной, я продолжала обжигаться о Давида взглядом. Он был невероятен и до сих пор не верилось, что могу сидеть возле подобного мужчины. Говорить с ним. Быть с ним знакомой. – Теперь ты расскажи что-нибудь о себе.