– Что ты хочешь знать?
– Как тебя занесло в наши края?
– Я же говорил – двоюродная сестра сбежала, чтобы выйти замуж…
– Почему она сбежала? Где в наше время запрещают свободно вступать в брак? – Я прищурилась. – Вы с Кавказа?
– Да, – кивнул он. Моё сердце пропустило удар.
– Я так и подумала.
– Это плохо? – улыбнулся он. Пристыженная, я не знала, как ответить:
– Ну…
– Знаю, репутация у некоторых выходцев откуда неважная, но, тешу себя надеждой, что я способен вести себя прилично.
– В этом-то и проблема! Почему ты себя так ведёшь?
– Как?
Мы встретились глазами. Я испугалась его прямого, завораживающего взгляда, и отвела свои.
– Зачем тебе предлагать мне поездки, дарить дорогой телефон? Зачем вообще разговаривать со мной?
– Разве я не могу просто захотеть?
– Мне было бы проще поверить во что-то более… корыстное?
– Что я хочу тебя соблазнить, воспользоваться тобой и бросить где-то?
– Звучит реалистично.
Давид засмеялся:
– С каких пор реальность обречена быть негативной?
– Для позитивного недаром создали сказки.
– Ладно, ты хочешь какого-нибудь неприятного сценария? Как тебе такой: у меня очень жёсткий отец, тиранящий меня и желающий во всём устраивать мою жизнь по своему усмотрению. Я хочу ему назло устроить её, ну, скажем… с первой встречной.
– На пути от Кавказа до глуши в Тверской области я точно не первая встречная.
– Эта мысль созрела у меня только здесь, на свадьбе сестры.
– Какая именно?
– Привезти отцу кого угодно в качестве своей половины, чтобы он отстал с попытками решать всё за меня.
– «Кого угодно» уже лучше и правдивее описывает, почему ты выбрал меня.
– Прости, Марина, я бестактно выразился. Ты красивая девушка, и мне будет приятно провести с тобой время. Или надо сказать так, как ты ожидаешь? Приятно будет воспользоваться тобой в своих корыстных целях.
Чужие обычаи и традиции часто кажутся нам ненормальными, странными и невообразимыми. Мы, не выросшие в них и не видящие в них ценности или чего-то обязательного, запросто можем от них отмахнуться, не понимая, что другие подчиняются им не под физическим принуждением, а по невозможности увидеть мир под другим углом. Давид был взрослым мужчиной, слегка за тридцать, пожалуй, но пойти поперёк решений отца мог только при весомом предлоге. Подставной невесте. Это сложно укладывалось в голове. Впрочем, и ему наверняка казалось странным, что я не могу признаться маме в знакомстве с кем-то, поэтому не выхожу поговорить с ним, а вылезаю через окно.
– А не проще тебе, если ты не стеснён деньгами, было бы заплатить какой-нибудь… модели? Красавице с прайсом, которая изобразит всё, что тебе нужно.
– Ты имеешь в виду эскортницу? – хохотнул Давид.
Я покраснела. Зачем я предлагаю ему варианты, если сама бы с огромной радостью согласилась? Согласилась бы. Потому что по-прежнему не представляю, как поехать куда-то с незнакомцем, пускай даже самым шикарным из всех мужчин, каких я видела в жизни.
– Конечно, проще, – согласился Давид, – но, во-первых, мой отец далеко не дурак, он раскусит эту породу женщин за пару часов. А во-вторых… – он опять проникновенно посмотрел мне в глаза. – Во-вторых, Марина, эти эскортницы сами найдут способы посмотреть и море, и дорогие гостиницы, и столицу, и всё, что им будет нужно, а вот тебя мне хочется отсюда вытащить, иначе как ещё это случится?
– Ты… вроде как предлагаешь благотворительность из жалости и человеколюбия? – уточнила я. Давид насторожился, помня мою внезапную эмоциональную выходку:
– Я ни в коем случае не хочу тебя задеть и унизить. Я понимаю твою привязанность к матери, и некие внутренние барьеры. И наличие гордости уважаю.