Марат нередко выезжает в зарубежные командировки, но наибольшие впечатления привез именно из Японии. Его поразило умение и неуемное желание японских чиновников и бизнесменов выпивать.
- После восьми вечера все японские служащие высыпают на улицу. На каждом углу стоят автоматы, торгующие сакэ, а и рядом урна для использованных стаканчиков. Поразил размер этой урны - выше человеческого роста! Но к ночи, - не унимался Марат, - они были забиты доверху! Улица заполняется пьяными, не способными держаться на ногах, людьми. Их сопровождают специально нанятые для этого женщины. Это не проститутки, в обычном понимании, их задача выслушивать пьяные речи, утешать, замученных работой японцев, а затем доставлять до ближайшей гостиницы. Японцы не всегда ночуют дома. В гигантском мегаполисе Токио на дорогу уходит до четырех часов, поэтому многие японские служащие бывают дома только в выходные дни. Но утром, все "как штык" на работе. Опоздания исключены. Высший класс, настоящий профессионализм!
Что еще он перенял у японцев, не знаю, но пьянствовать он у них научился, это совершенно точно. В этом наши мужчины никому не уступят, "передовой" опыт перенимают мгновенно.
... Марат сидел напротив и молча уплетал яичницу. Я ждала обычные в такие минуты слова оправдания, и надеялась на мучительно выдавливаемые из воспаленного алкоголем нутра, извинения. Но ему было не до этого. Он молча работал челюстями, обжигаясь, запивал кофе и посматривал на часы.
Моя подруга Ритка, я как-то рассказывала о ней, великий специалист по мужским особям, однажды выдала очередной постулат:
- С провинившимся мужем можно делать все, что угодно. В эту минуту они готовы на любые жертвы, чтобы заработать прощение, так что пользуйся моментом. Но делай это с умом. Во-первых: он должен понять, что нанес своей единственной и исстрадавшейся жене очередную незаживаемую рану, - у Ритки, как всегда, системный подход. - Во-вторых: не вздумай заговаривать с ним первой, наберись терпения и выжди хотя бы три дня, трудно, конечно, но нашего молчания они боятся больше всего на свете. В третьих: в эти дни можешь отказывать ему во всем: в общении (огрызайся, если он попытается заговорить), в совместном походе в ресторан или в гости к его друзьям (его головная боль, а не твоя), в интимной близости (это исключено, иначе все потеряно!). Но! Запомни на всю жизнь. Никогда не отказывай ему в еде, в чистой рубашке и свежих носках! В противном случае последствия будут непредсказуемы.
Вспомнив слова, Ритки рука рефлекторно потянулась к кофеварке.
-- Не надо, - остановил меня Марат.
Звук его голоса вызвал волну холода в моем теле. Я почувствовала, что он меня... ненавидит.
-- В чем дело, Марат?
- Ты это знаешь лучше меня, - он вышел из-за стола и направился в прихожую.
-- Объясни, в конце концов, что происходит!
Раздалось громкое хлопанье двери, и в квартире воцарилась гнетущая тишина. Марату надо отдать должное, он умело воспользовался Риткиными приемами: изобразил душевную рану, огрызнулся и еще хлопнул дверью, о какой-либо близости не могло быть и речи. И в результате виноватой он сделал меня.
Я почувствовала себя самой несчастной на свете, заурядной, примитивной дурочкой, с выпирающим огромным животом, тупо уставившейся на захлопнутую перед самым носом дверь. В этот момент произошло то, что происходит в таких случаях со всеми женщинами. Я разрыдалась.
Очнулась от толчков в животе. Малыш напоминал о своем существовании и требовал, чтобы я взяла себя в руки. Моя жизнь принадлежит теперь не только мне, надо подумать и о нем. Он, мой будущий сыночек, ни в чем не виновен и одним своим существованием заслужил право быть счастливым. А раз так, то мне плевать на любые грязные обвинения Марата. У меня есть сын, а это значит, что есть смысл жить и надеяться.
Предупреждаю всех, а в первую очередь всяких там Маратов, Батыров и даже любимого папочку! Не дождетесь! Я буду счастлива, потому что я так хочу! И вы, естественно, поможете мне в этом. Так-то!
Батыр
Китайский божок
В телефоне звучал сердитый, разгневанный голос дяди Жаке. Впервые видел, точнее говоря, слышал, его в таком состоянии.
- Марат или сошел с ума, или окончательно зазнался. Приезжай, надо срочно поговорить.
Меньше всего хочу влезать в чужие семейные проблемы. Но ничего не поделать, надо ехать. По дороге задал вопрос водителю:
- Скажи, Саша, ты же был когда-то женат, почему люди разводятся?
- Обычная история. У меня был бизнес, держал два контейнера на авторынке, торговал запчастями. В общем был при бабках. Но потом взял кредит в банке, хотел развернуться, но прогорел. Долги оказались неподъемными. Пришлось даже квартиру продавать. Вот тогда она от меня и ушла. Они не нас любят, а наши деньги, - философски заключил Саша.
-- А куда ушла-то?
- Она красавица была, вышла замуж за богатого еврея, переехала с мужем в Америку, живет припеваючи. Видел ее недавно, в гости приезжала к родителям. Расфуфыренная!
Он расстроился, вспоминая жену. Чтобы отвлечь его от грустных мыслей задал еще один вопрос.
- Ну, хорошо. Ты разорился, и она ушла. Но почему разводятся богатые?
- Причина та же. Женщины не знают слова "достаточно". Им всегда мало. Если у нее есть квартира, она мечтает о коттедже. Получив коттедж, требует дворец. Заполучив, наконец, дворец, она строит планы о замке на берегу Лазурного моря. И так до бесконечности. Поэтому все войны на земле из-за женщин. А нам мужикам много не надо. Обойдемся и без замков, брюликов, мехов...
Дядя Жаке расхаживал по кабинету. Его жена, просунувшись было в дверь, была изгнана грозным окриком.
-- Уйди, я сказал, не мешай!
И обращаясь ко мне.
- Марат предложил избавиться от тебя. Понимаешь!? Он считает, что все нами нажитое, принадлежит ему. А меня обещал содержать до конца дней! Сопляк!
Ноздри его носа раздувались как паровоз, глаза налились кровью, он решительно размахивал руками.
-- Приготовился меня похоронить. Быстрый малый!
В дверь опять просунулась голова его жены.
- Дорогой, выпей это и успокоишься. Тебе нельзя так волноваться.
Кулак дяди Жаке обрушился на письменный стол, даже бумаги разлетелись.
-- Уйди, я сказал, не доводи до греха!
Она с ненавистью взглянула на меня, свидетеля ее унижения, и удалилась. Дядя Жаке неожиданно обмяк и грузно опустился в кресло, чем я немедленно воспользовался, подав ему стакан с какой-то жидкостью, предусмотрительно оставленный в кабинете его женой. Он молча выпил, устало вздохнул, показал жестом, чтобы я не суетился и взглянул на фотографию Римы.
- Я объяснил ему, что называть это богатством, было бы смешно, и нет нужды что-либо делить. Разве об этом я мечтаю? - "Человек-загадка", подумал я. Что же это за мечта? - Я пытался объяснить ему, что ссориться нам нельзя ни при каких обстоятельствах, мы нужны друг другу. Иначе не выжить.
Показалось, что его подбородок задрожал.
- И тогда я допустил ошибку. Я рассказал ему все, кто и как спас в свое время Марата, каким образом он добился своего нынешнего положения, как создавалась наше состояние. Но я не мог иначе, - оправдывался дядя Жаке, - потому, что этому безмозглому барану было непонятно, почему абсолютно неизвестный ему человек неожиданно приходит на помощь. Ох, не надо было это говорить.
Он внезапно замолк. Гнетущая тишина продолжалась бесконечно долго.
- И тогда он заявил следующее, - дядя Жаке вонзил в меня свой испепеляющий взгляд, - он давно подозревал, что ты и Рима любовники. И еще он сказал, что... мой будущий внук от тебя. Он ничего не понял из моих слов. Или это я чего-то не понимаю?
Он прижал руки к груди и почти шепотом произнес:
-- Плохо мне.
В комнату ворвалась жена дяди Жаке (подслушивала?).
- Вызови скорую из президентской больницы! Номер телефона на столе.