Я садился в машину, когда услышал, теперь уже знакомый, голос той красотки.
- Батыр Иманович, я работала с вашим холдингом по проекту кредитования швейной фабрики. Могу ли с вами встретиться по этому вопросу?
- Обратитесь в соответствующее управление, - я был официален, не более.
-- Уже обращалась, проблему можете решить только вы.
-- Хорошо, завтра в десять у меня в кабинете. Вас это устроит?
-- Нет, - она еще и нахалка, - лучше сегодня вечером.
-- Не уверен, что буду свободен.
- Вот вам мой телефон, буду ждать звонка, - развернулась и пошла. Я не мог оторвать от нее глаз, удерживала внимание ее..., это неважно.
Ничего не оставалось, как положить визитную карточку в карман.
-- Поехали.
По дороге обратился к Иванычу:
- Послушай, Иваныч, до каких пор мы будем передвигаться в сопровождении охраны. Может пора перейти на обычный режим работы?
Иваныч был удивлен вопросу.
- Неужели, вы считаете, что в этом деле пора ставить точку? Тот, кто заказал Мусю, человек далеко не робкий. Вы уверены, что следующий в очереди не вы?
Уверен ли я? Ничего себе вопросик.
Войдя в приемную, секретарша сообщила, что дважды звонила Рима Жакияновна.
- Ее голос был очень взволнован и требователен, - прокомментировала она.
- Хорошо, что еще?
Немного смущаясь, она спросила.
- Батыр Иманович, я готовлю решение совета учредителей, и хотела спросить, а почему имя "Рима" пишется с одной "м", вам не окажется, что это ошибка?
- Понятия не имею, - никогда об этом не задумывался, действительно, а почему только одна "м"? - Соедини меня с ней.
В трубке раздался требовательный, нет, взвинченный голос Римы.
- Марату угрожает опасность! Не задавай идиотских вопросов, ты знаешь откуда и почему! Так вот, я тебя предупреждаю, Марат вернулся в семью, - здесь я почувствовал, что ее решительный голос стал менее уверенным, - ну, то есть, мы снова решили жить вместе. Понятно!? Если с ним, что-нибудь произойдет, если хотя бы один волосок с его головы...
Попалась? Получи!
- За волосы отвечать не могу, - старался говорить спокойно, не торопясь, - к его залысинам на голове я абсолютно не причастен. А что касается...
Но она не дала договорить.
- Батыр, - устало произнесла она, - не язви. Если произойдет ужасное, то... то я за себя не отвечаю.
Вот теперь можно поговорить обстоятельно.
-- Рима, успокойся и расскажи, что случилось.
Я услышал ее протяжный вздох.
- Утром примчался Марат, он был сам не свой. Он уверен, что смерть Муси - не самоубийство. И, - в ее голосе зазвучали слезы, - причина всего... Он считает, что теперь его очередь, и что заказал его... ты.
-- А Сашу, моего водителя, тоже я заказал?
- Я не знаю, - в трубке раздалось рыдание, впервые слышу, как она плачет. Хорошо, что не вижу, - не хочу-у-у, чтобы вы убивали-и-и!
- Ладно, ладно, успокойся, дай во всем разобраться. Вероятно, это цепь трагических совпадений. Все будет хорошо, - я тараторил в трубку, надеясь, что она прекратит реветь. Бесполезно! - Да успокойся ты, наконец! Дай собраться с мыслями!
Окрик привел ее в чувство, она немного помолчала, всхлипнула и заговорила спокойно и уверенно.
- Запомни, Марат мой муж и отец моего ребенка. И если с ним что-нибудь произойдет...
В телефонной трубке раздались короткие гудки. А в мою голову занозой впилась мысль: "Я забыл спросить что-то важное! Что?".
... Дядя Жаке был как всегда нетороплив и спокоен. Но я впервые почувствовал себя, традиционно усаживаясь в любимое кресло, как на электрическом стуле.
- Марат считает, что в смерти Муси виновен я. И, - я мучительно подбирал подходящее, "интеллигентное" слово, - что теперь... как бы его очередь.
-- Что с тобой? - мягко упрекнул меня дядя Жаке. - Говори яснее.
- Марат, считает, что это я убрал Мусю, и теперь заказал его, - сейчас не до сантиментов.
-- Тебе Марат сам об этом сообщил? - дядя Жаке был удивлен.
- Нет, - не хотелось вмешивать в эту историю Риму, но я не представлял, как можно ответить на этот вопрос иначе. - Разговаривал с Римой, она... была чем-то расстроена.
- Понятно, Марат решил спрятаться под юбку жены, - дядя Жаке криво усмехнулся, как будто бы речь шла не о его собственной дочери. - Так что же тебя беспокоит? Он тебя боится, а это означает, что уважает. Как говорится, Марату преподнесен своевременный и поучительный урок.
Сумасшедший дед, мы все посходили с ума!
-- Но я не уби... не убирал Мусю!
Старик оставался невозмутим.
- А это в данном случае неважно. Видимо Муся самостоятельно решился на такой шаг. И поделом. Ситуация, как говорится, сложилась в твою пользу.
Я растерялся. Рима считает меня убийцей, а дядя Жаке даже обрадован такому повороту событий.
- А что касается Римы, - продолжал рассуждать он, - то, думаю, со временем все образуется. Не переживай. Ты же не собираешься убирать Марата?
В комнате повисла пауза. Я мучительно "пережевывал" слова дяди Жаке. Что-то никак не связывалось в стройную логическую цепочку. Увидев мое замешательство, он спросил:
-- Тебя что-то беспокоит? - ласковые, отеческие нотки.
Опять заноза в голове.
-- А почему в имени "Рима" только одна "м"?
Казалось старик никогда и ничему не удивляется.
- Когда-то в молодости я увлекался историей Римской империи. Поэтому и назвал ее так, в честь города Рим.
Мы все сошли с ума. Надо упокоиться и все обдумать. Нет, плевать, надо отвлечься, а еще лучше, развлечься. Можно, даже напиться, в конце концов! С кем? Полез в карман за сигаретами. В руке оказалась визитная карточка той красавицы с "кошачьими глазами".
- Вы хотели встретиться со мной. Не передумали? Предлагаю провести переговоры в моей загородной резиденции (как вовремя съехала Рима!), заодно и отдохнем. Как вы на это смотрите? Отлично. Через несколько минут я за вами заеду.
"Вот так!", - мысленно похвалил я себя - "Каждый сходит с ума по-своему. Поэтому, оставьте меня в покое. Это относится и к тебе, Папа Римский!"
Рима
Сомнения
Я добросовестно и честно пыталась заново отстроить свою семью. Но это оказалось очень трудным, а порой просто невыполнимым делом. Наверное, разрушенный дом невозможно восстановить из тех же материалов, какие-то элементы повреждены окончательно, конструкции проржавели, и красить надо заново. Но Марат, казалось, этого не замечал. Он был подчеркнуто услужлив, фальшиво приветлив, искусственно улыбчив.
Я не смогла в первый же день допустить его в спальную. Требовалось время, чтобы снова привыкнуть к нему, а точнее узнать, заново открыть для себя. И он, не проявляя эмоций, устроился на ночь в кабинете, ограничившись фразой.
-- Я понимаю.
Он ночевал в кабинете и следующую ночь... и следующую... и следующую. Казалось, что так было заведено издавна, с незапамятных времен. Он даже не пытался прикоснуться ко мне, хотя бы случайно.
Ценность семьи в наше время чрезвычайно девальвировалась. Проявлять нежные чувства к жене на людях, сохранять ей искреннюю преданность, восхищаться своей законной избранницей (а почему нет?!) стало признаком дурного вкуса. Где-то в гостях, или на приемах мужчины демонстративно оставляют жен, пытаются закрыться в кабинете, или выйти на крыльцо, рассказывают, как я полагаю, друг другу наверняка похабные истории о своих похождениях. До нас долетает только их самодовольный гогот.
Хотя, справедливости ради надо признать, что и женщины также сильно изменились. Они стремятся быть самостоятельными. И те, кто добились этого, гордятся собой (и не без оснований). Но женщины тысячелетиями были несвободны, поэтому их самостоятельность принимает порой искривленные, а иногда, чего греха таить, уродливые формы.
Моя подруга, Саулешка, живет с мужем на два дома. И что удивительно, очень дружно.