- Марат, нам надо поговорить.
Он взглянул на меня, его лицо изображало бесконечную озабоченность и раздражение.
-- О чем?
-- О наших отношениях.
Говоря это, я могла надеяться только на чудо, но оно не произошло.
- Давай вечером или... лучше завтра, сегодня я приду поздно, - он направился к двери, - нет, завтра не могу, мы с Тахиром выезжаем в..., не важно, в одно место. Давай на днях.
- Марат, ты уже давно..., я ... даже не знаю, как сказать..., но мы живем не как муж и жена..., ты понимаешь меня?
- Я был уверен, что тебя устраивает... э-э-э... сложившееся положение. Но я действительно тороплюсь. Извини.
Дверь, в который раз, захлопнулась перед моим носом.
Не буду скрывать, надежду на улучшение отношений давало то обстоятельство, что Марат и папа стали чаще общаться, как раньше было у папы с Батыром. Марат после этих встреч приходил довольный, радостно потирая руки, и с видом академика, стоящего за кафедрой разъяснял азы общественного устройства.
- В стране формируется элита. Президент не может опираться только на аппарат, как было при коммунистах. Аппарат - всего лишь машина, а элита - другое дело. Именно ею создается общественное мнение, национальная идея, - любимая тема, еще с юности, вот почему он стал такой разговорчивый. - Но откуда ей взяться, элите? Только на основе старой. И твой отец как раз из таких. Но, спрашивается, что может сделать такая старая элита, без свежей молодой крови? Поэтому они, старики, подтягивают нас, молодых. Должна быть преемственность. Получается, мы - новая элита страны!
-- Кто это, "мы"?
- Я, например, Тахир, естественно. Но не такие, как... скажем, Батыр. Пойми правильно, Рима. Деньги здесь не играют ключевой роли. Я не зря говорил о преемственности. Почему в России возрождается дворянство, ты задумывалась над этим? В Европе (помнишь нашу поездку?) аристократы признаны и уважаемы обществом, даже наши соседи воссоздают ханство. Общество без элиты обречено. Но чтобы быть элитой - надо ею родиться. Благородство должно быть в крови.
- Я знаю о твоем происхождении, но Тахир, он что, тоже из "аристократов", прямой потомок Чингизхана?
Марат испугался моих слов, даже съежился.
-- Не надо об этом говорить вслух, Рима.
-- Мы одни дома.
-- Я понимаю, но будь, пожалуйста, осторожна.
-- Хорошо, обещаю.
- А что касается Тахира, то скажу тебе по секрету, лучшие ученые, историки-архивисты работают над этим вопросом и не только у нас в стране. Ищут родовые корни. И будь уверена, найдут.
- Куда они денутся, - не удержалась я. - Только ума не приложу, причем здесь мой отец?
- Как причем? - поразился Марат. - Он же тоже элита, как и ты, между прочим. И дает бесценные рекомендации.
-- Какие же советы он может тебе дать?
- Пойми, Тахир метался, не знал чем себя занять, то бизнес, то наука, то общественная деятельность. Но теперь перед ним выстроилась четкая и ясная цель. Я рядом с ним. У нас великое будущее!
Только, похоже, мне в этом будущем места нет.
Дни тянулись своим чередом, ничем не омрачая и не радуя. Разнообразие было лишь в том, что Марат стал делать какие-то странные карьерные прыжки. Если Тахира почему-то назначают министром культуры (хотя, что здесь удивительного, он же "поэт"), Марат тут же становится президентом нефтяной компании (есть ли в этом связь, не знаю), через несколько месяцев Тахир - заместитель министра иностранных дел, Марат - председатель крупного государственного банка. Наконец недавно Тахира назначили министром обороны, Марат становится общественным деятелем, возглавив крупную партию.
Мужа (не уверена, что это слово применимо к Марату) я практически не видела. Если он и появлялся дома, то очень поздно, когда я уже спала. Вместе мы бывали только на важных приемах и презентациях. Ненавижу эти мероприятия, скучно и чопорно.
... Наташа в один из обычных, тягучих, серых, противных, тоскливых, удручающих... (можете сами продолжить этот ряд синонимов) дней вдруг решила прочитать лекцию о расширении нашего бизнеса.
- Рима, нам необходимо подумать о рекламе, так дело не пойдет.
Вообще-то, наша реклама регулярно появляется на страницах местных газет, на телевидение мы не суемся из-за дороговизны, иногда устраиваем презентации новых поступлений моделей, и на этом ограничиваемся. Бюджет не позволяет нам большего, да большего, как казалось, и не надо.
Но Наташа категорически не согласна с таким положением дел.
- Мы упускаем богему, потенциальный контингент наших клиентов. А для них одежда очень важна, особенно вечерние наряды, ты согласна? - мы давно перешли на "ты".
-- В принципе, да.
- Вот именно, ты можешь представить балерин или художников, читающих свежие газеты, выискивающих в них последние международные новости и натыкающихся при этом на нашу рекламу?
- Честно говоря, нет. Но я не уверена, что у них есть деньги на наш товар.
- Рима, видно, что ты плохо знаешь эту среду, - Наташкин напор иногда утомляет, - они будут жить впроголодь, не заплатят за коммунальные услуги, но ради новой престижной тряпочки пойдут на все.
-- Короче, - ее пропаганда достигла цели, - что ты предлагаешь?
- Хочу познакомить тебя с удивительным человеком. Он владелец известной в городе картинной галереи, - вид у нее при этом был похож на заговорщический, - он просит, чтобы мы спонсировали вернисаж.
Мне не понравилась эта идея. Ничего удивительного в том, что человек владеет галерей, это раз, во-вторых, спонсировать малопосещаемое мероприятие экономически нецелесообразно, а в-третьих, я подозревала, что Наташка нашла себе очередную кандидатуру в женихи и изо всех сил пыталась ей угодить.
- Поясняю, - не унималась она, - запрашивают они совсем немного, мы можем себе это позволить. Еще, выставку всегда с удовольствием освещают пресса и телевидение. Кроме того, у нас появится прекрасная возможность завести знакомства в их среде и затащить в магазин. И последнее, - Наташка изобразила оскорбленное самолюбие (это у нее получается "высший класс"!), - если ты думаешь, что я заинтересована лично, то глубоко ошибаешься. Он не в моем вкусе. Меня не влечет к мужчинам..., нуждающимся в спонсорской помощи.
Она еще заставляет оправдываться.
-- Ничего такого я не думаю.
Ее мгновенно удовлетворило мое заявление.
- Зато тебе он точно понравится, я знаю.
-- Чем же?
- Он интеллигентный, эрудированный и такой, не знаю даже как сказать, вальяжный что ли. С пышной бородой!
Мы прыснули от смеха.
-- Глупая ты, Наташка. Бородатые меня никогда не интересовали.
-- Посмотрим, - хитро улыбнулась она.
Ануар Ильясович произвел благоприятное впечатление. Мягкий, вкрадчивый, спокойный. Устала от издерганных, вечно озабоченных делами, холодных мужчин.
Убедил. Да и сделать это было не трудно, так как предварительно меня обработала Наташка.
- Я покажу вам картины самых модных сейчас художников. Будет интересно не только это. Если пожелаете, мы сможем попасть в мастерские авторов (мне они не отказывают) и увидеть сам процесс, а это, уверяю, очень занятно, - он говорил спокойно, не торопясь, чуть-чуть нараспев. Совсем не так как Марат, отрывисто и резко обрубающий каждую фразу, или как Батыр, тоже неторопливо, но... с привкусом стали.
Не хотелось соглашаться сразу, чтобы не давать повода Наташке думать, что она "как всегда" права. Но находить аргументов "против" не было ни сил, ни желания. От Ануара Ильясовича исходили теплые и приятные волны. Его низкий бархатный голос успокаивал, создавая ощущение уюта. Интересно, какой он без бороды?
Собираясь на открытие вернисажа вспомнила о Батыре, уже несколько месяцев я не слышала его голоса. Папино разочарование, да и мое собственное, видимо стали причиной нашего отдаления друг от друга. Невольно сравнила Батыра и Ануара Ильясовича, сама не понимая почему. Батыр высок, подтянут и несколько суховат, жилист. А Ануар (про себя можно и без отчества) немножко рыхловат (совсем чуть-чуть и то, лишь в сравнении с Батыром, также надо учесть - Ануар заметно старше). Батыр строг в одежде, всегда в ослепительно белоснежной сорочке, в тщательно подобранном галстуке и, как правило, в очень дорогих и идеально начищенных (ни пылиночки!) туфлях. Но воспринимались эти строго очерченные линии как форма, точнее, как броня. Ануар же, напротив, был доступен, в джинсах, свитере, в его образе ощущалась раскованность, свобода самовыражения, романтичность. И конечно лицо. Решительный взгляд Батыра, острый, чуть заостренный нос с горбинкой, тонко очерченные губы контрастировали с лицом Ануара. И хотя половину лица Ануара скрывала кудрявая борода, и его забавный нос напоминал утиный, казалось, что оно более открыто окружающему миру.