- Давай не будем обсуждать мои достоинства и недостатки. Ты читала отчет о результатах ревизии?
- Ну и что. Временные трудности, в ближайшее время мы должны выйти на рентабельность, ты же знаешь об этом.
- Нет этого времени. А платить по кредиту надо, очередной платеж послезавтра.
- Заплати деньгами холдинга, со следующего квартала кредит будет гаситься за счет доходов фабрики.
-- Нет у меня таких денег.
На ее лице явно читался испуг, она не ожидала такого ответа.
-- Как это нет денег? Что за глупости?
- За последние полгода я потерял четыре крупнейших предприятия, мои акции заложены в трех банках. Оставшиеся предприятия холдинга лихорадит из-за бесконечных проверок налоговых органов и милиции.
-- Но почему, ведь все было хорошо?
-- Тахир, он хочет меня уничтожить.
Она задумалась, скорее сделала вид, что задумалась. У женщин этот прием отрепетирован.
-- В таком случае у меня есть деловое предложение.
-- Извини, но я не нуждаюсь в твоих предложениях.
- Не язви, Батыр, то, что я сейчас скажу должно тебя заинтересовать, - она перестала быть красивой и соблазнительной. Передо мной сидела хищница, готовящаяся к прыжку. - Передай фабрику, есть люди готовые взять ее с долгами.
-- Кроме кредита туда вложены и мои личные средства.
- О личных вложениях придется забыть, в противном случае с тебя взыщут еще пять миллионов, а передав фабрику, ты сможешь спасти хотя бы эти деньги, - она была напряжена, ее длинные когти (то есть ногти) впились в поручни кресла.
-- Кто эти люди?
Она смутилась, опустила глаза, томно повела плечом, якобы смущаясь моего взгляда, случайно брошенного на грудь.
-- Ну, так кто? - повторил я.
- Инвесторы, кажется иностранные, - при этом она сосредоточено разглядывала понурые деревья за окном.
-- Пусть будут инвесторы, чьи это люди?
-- Как чьи? Западные какие-то, приходили, интересовались...
Не бывает инвесторов в обычном понимании этого слова. Любой иностранный бизнесмен, прежде чем вкладывать свои деньги, должен заручиться поддержкой кого-то из власть имущих. Чем больше масштаб инвестиций, тем круче должна быть крыша. Скажем у нефтяных корпораций поддержка наивысшая. Иначе нельзя, слишком велики риски. Кто из иностранцев этого не понял - тот уехал.
-- Если ты пришла поговорить об этом, то говори.
- Итальянцы по национальности, гражданство у них канадское, бизнес в Сингапуре, зарегистрированы на Кипре. Попробуй, разберись.
-- Кто их к тебе привел?
Она выпрямила плечи и расправила грудь.
-- Марат, - сказала, как отрезала... серпом.
Теперь наступила моя очередь терзать ручки кресла. Помогло, сдержался. Вспомнилось, как Марат отговаривал от идеи продать фабрику, а ведь были отличные покупатели, навар составил бы не меньше миллиона и еще я избавился бы от этого сомнительного кредита. Вероятно, они давно спелись, и Гуля сознательно вела дело к краху. Теперь им все достанется бесплатно.
- Значит Марат. Это не он был с тобой в ту ночь? - все-таки сорвался, стыдно.
- Нет, не он. У него, если хочешь знать, есть своя любовница, - она презрительно и почему-то брезгливо посмотрела на меня. Как будто Марат - это я.
Чуть было не спросил ее имя, пронесло. Не хватало, чтобы я опускался до бабских сплетен.
- Меня это не интересует, - изобразил безразличие, не уверен, что получилось.
-- Зато интересует его жена, и у вас это взаимно.
- Тебя это не касается. А Марату можешь передать, что я подумаю над его предложением, - я встал, чтобы завершить этот тошнотворный разговор.
- Подожди, - она протянула руку к моему плечу, меня словно обожгло, - прости, я не хотела, чтобы ты думал обо мне... Так получилось.
Если я что-нибудь отвечу, то она продолжит словоизвержение. Молчу, быстрее бы ушла.
- Это получилось случайно, понимаешь...
-- Не надо оправдываться. До свиданья.
- Но выслушай меня! Ты сам во всем виноват! Тебе постоянно некогда, и даже уделяя мне время, находясь со мной в постели, ты всегда был не со мной. Да, я это чувствовала, не смей мне лгать! - вообще-то я молчу, даже если бы я попытался вставить хотя бы слово, то вряд ли бы сумел. Ее слова стреляли, как из пулемета. - Тот, с кем я была в ту ночь... это была простая случайность... мы выпили... он подарил колечко... тебя не было дома... я звонила... а он, сын очень крупного человека... слишком молод и настойчив... я была не в силах его прогнать.
- Хорошо. До свиданья, - что я мог ей еще сказать? Шлюха.
- Знаю, она любит тебя, я видела как она ревновала. Но у вас ничего не получится, вы из разных миров. Она никогда не будет твоей!
-- Заткнись!
- Не дождешься! Я люблю тебя и могла бы быть хорошей женой, - в воздухе повисла пауза, казалось, можно перевести дыхание. Отнюдь, она меняла обойму в пулемете. - Можно я останусь? Вот увидишь, все будет хорошо. И с фабрикой мы что-нибудь придумаем, я столько узнала о Тахире, это тебе поможет, мы справимся.
-- Все. Заявление об уходе можешь оставить в приемной.
- Ну что ж, - женщины умеют изображать гордость, а ведь секунду назад была готова ползать у меня в ногах. - А я не жалею, что встречалась с тем болваном в ту ночь. В постели он намного... энергичнее тебя!
Она получила то, что хотела. Пощечину. Удар получился сильнее, чем я ожидал. Она ударилась о стену и сползла на пол. Я подбежал к ней, но, отстранив руку, она молча встала и вышла из комнаты. Через некоторое время я услышал, как гулко хлопнула дверь.
Еще через неделю Иваныч поставил меня перед тяжелым выбором.
- Батыр Иманович, несмотря на наше согласие передать швейку, давление не ослабевает. Министерство труда наложило санкции на наши соляные копи, там обнаружены незаконные мигранты.
-- Откуда они взялись?
- Узбеки, они едут к нам на заработки. Нам выгодно, мы платим им втрое меньше, и они довольны.
-- Надо было предвидеть эти неприятности!
- С местным комитетом по труду все было на мази, но пришло указание из центра.
- Что еще?
- Приостановлено финансирование строительных компаний, проверяется целевое расходование государственных средств. И находят нарушения. Дело идет к тому, что нам предъявят иск.
- Ясно, твои предложения, Иваныч.
Он вздохнул. Неожиданно поднялся из-за стола, открыл холодильник и вытащил бутылку виски.
- Давайте выпьем.
Не перестаю удивляться Иванычу.
- Ну, давай, - почему-то вспомнилась Гуля. Представил, как лапал ее тот козел. Скулы свело.
Иваныч расстелил на столе газетку, налил по полному бокалу, я не стал возражать.
- Давайте до дна, Батыр Иманович.
- Ну, давай, - а она действительно хороша в постели..., и не только со мной. Надо выпить.
Осушили бокалы. Отдышались, уставились друг на друга.
- Уезжайте, Батыр Иманович.
- Ну, давай, - непроизвольно повторил я, как заезженная пластинка, продолжая вспоминать Гулю. И, наконец, как сквозь туман, до меня стал доходить смысл сказанного (крепкий напиток, уже работает). - Что ты сказал?
- На вас активно формируется компромат, скоро начнется атака в прессе, депутаты потребуют привлечь к ответственности. Мы не в силах это остановить.
- Подожди, Иваныч, - надо сосредоточиться (все-таки я тоскую!), но и виски хороши, ничего не скажешь! - Давай подумаем.
- О чем тут думать, Батыр Иманович! Пять миллионов швейка, примерно столько же зависает на остальных проектах, дорога в банки нам закрыта. Процесс пошел, многие в стране, а в первую очередь Тахир, уже навострили когти.
Жизнь какая-то когтистая пошла.
- Значит необходимо десять миллионов, так? - "Дорогостоящая шлюшка мне досталась", мелькнуло в голове.
Иваныч согласно кивнул и налил еще по бокалу.
- Да, Батыр Иманович, думаю с такими деньгами мы смогли бы отбиться и заткнуть всем рты.