Ануар оберегал меня от чужих притязаний, но не мог уберечь от собственных. Однажды, он сделал попытку поцеловать меня. Честно признаюсь, было приятно осознавать, что я ему нравлюсь, чувствовать его взволнованное дыхание, смеяться от щекочущей бороды.
- Я не могу, Ануар, - в тот вечер я впервые обратилась к нему на "ты".
Надо отдать ему должное, он взял в себя в руки, глубоко вздохнул.
- Я подожду.
Слова давались ему с большим трудом, он еле заметно дрожал, как туго натянутая струна, глаза искрились жаждой владения мною, он постоянно то сжимал, то разжимал ладони.
Придя домой, я долго не могла заснуть, перед глазами стоял его образ, возбужденного и сильного... Мы все дети природы, и эти ощущения мне тоже не чужды. Тем более, поймите правильно, я давно, очень давно, не испытывала пугающей и манящей животной мужской страсти.
Близился день открытия выставки. Мероприятие, как уверял Ануар, станет громким событием для всей страны. Выставлялись впервые собранные воедино работы давно умершего художника. Известный писатель неожиданно упомянул его в одном из последних романов и в стране всплеском проснулся интерес к его творчеству. Действительно, ранние работы хороши, но особый интерес для публики был в картинах последних лет, в период, когда художник полностью выжил из ума, и его безумная фантазия выражалась на холсте мрачными и низменными сюжетами. Некоторые работы поражали фантасмагорической порнографией, отталкивали и пугали. Но именно это и вызывало восторг публики, важно прицокивающей языками. К сожалению, и Ануар разделял это восхищение.
- Тебе кажется это грязным? Ведь в этом наша сущность, родство с природой, а оно не может быть чистым, наши животные инстинкты руководят нашей же духовной жизнью. Разве не так?
В чем-то он прав, сегодня секс и любовь неразделимые понятия, любовь даже стала отходить на второй план, если вообще еще не исчезла.
От грустных размышлений и "сладострастных" мечтаний оторвал меня тот, кто, будь он понастойчивее (например, как Ануар), то возможно добился бы того, чего... чего... Чего надо, того бы и добился!
- Слушаю тебя, Батыр, - официально, почти холодно произнесла в телефонную трубку.
- Рима, очень важный разговор, конфиденциальный, надо встретиться.
Ни капельки эмоций. Хочешь встретиться, пусть даже по делу, будь нежнее.
- Некогда мне Батыр, мы готовимся к выставке.
- Какой еще выставке? - он думает, что в мире не существует проблем, кроме его собственных.
- Неважно, я занята, позвони через пару дней, пока, - классная получилась фраза, без интонаций, на одной ноте, с умеренной порцией вредности. Сейчас будет уговаривать.
- А почему не приглашаешь? Или я не достоин?
- Тебе это интересно? Хорошо пришлю пригласительный билет, - почему-то моя уверенность поколебалась.
- Приду с удовольствием, но встретиться нужно непременно сегодня.
Так, никуда не деться, в противном случае будет жаловаться папе. Где? У него? Ни за что! Ему надо, пусть сам и приезжает. Ко мне? Наташка опять будет пялиться. В ресторане? Исключено. Ладно, у меня, и черт с ней, с Наташкой.
- Хорошо, приезжай в магазин. В твоем распоряжении не более десяти минут, - вообще-то и Ануар обещал подъехать, показать афишу. Ну и что? У меня с ним только деловые отношения. Да какие бы они ни были, Батыра это никаким боком не касается. Все!
Если он подъедет через полчаса (приехать вовремя - ниже его мужского, эгоистического и хамского самолюбия), говорить будем максимум час, все равно, Ануар будет позже, он обещал быть к шести. И Наташку надо бы куда-то отправить, нет, пусть остается. Никаких сомнений в моей добропорядочности!
- Рима, я рад, что у тебя все в порядке, - подъехал, как ни странно через пятнадцать минут. Естественно, приехать вовремя он себе позволить не может!
- Батыр, я тороплюсь, давай к делу.
- Ты кого-то ждешь?
Черт его подери!
- Нет, просто есть другие дела.
- Хорошо. Рима, я хочу заложить акции холдинга и получить под них кредит.
- Что надо подписать?
- Ты не понимаешь или притворяешься?
- Знаю, ты глубоко порядочный, исключительно правильный и очень ценимый папой человек, - говорю тем же тоном, что и по телефону, только чуть больше ехидства. - Надо, значит надо. Давай бумаги.
- Не язви. Подпиши и ничего не говори отцу, потом все объясню.
Это что-то новенькое: "не говори отцу".
- Я правильно поняла? Не говорить отцу?
- Правильно. Хочу реализовать проект, который поможет холдингу решить проблемы. В нем есть некоторый риск, но он оправдан. Не хочу волновать дядю Жаке.
Они всегда меня используют в своих интригах, я это проходила. Дудки!
- Тогда ты должен все объяснить.
- Для этого я и приехал. Мы должники, акции многих предприятий заложены в разных банках. Причем долг нарастает ежедневно. Проблемы не разрешить обычными методами. Поэтому, я решил купить банк.
Название банка повергло в шок. Крупнейший государственный банк, в его приобретении наверняка заинтересованы самые крупные личности в стране, если не сам Тахир. Он в своем уме?
- Парадокс в том, - продолжал Батыр, - что они хотят продать его чисто, по всем правилам, чтобы никто, особенно за рубежом не обвинил нашу страну "в очередном разгуле коррупции". Понимаешь?
Я кивнула, они приучили молчать, когда сами изрекают.
- И вот тогда я его и куплю, ведь они не готовы предложить высокую цену, потому что не ожидают конкурентов. Понимаешь?
- Не задавай этот идиотский вопрос!
- Да-да, извини, - почувствовала, что он загорелся, в нем проснулся настоящий мужской азарт, я бы сказала, страсть, - потом будут проблемы, но это уже потом, отобьемся. Я ведь буду не один, со мной крупнейшие предприниматели страны, если надо, создадим партию, у нас, какая-никакая, но демократия.
- И почему это надо скрывать от отца?
- Он не любит политических рисков, кроме того, любое его вмешательство может навредить его же репутации. На чаше весов только мое имя.
- А на другой чаше Тахир?
- Да, - он о чем-то задумался, но тут же продолжил, - но бояться его не стоит. Я пришел за твоей поддержкой.
Ни за что! Он хочет втянуть меня в свои игры, положить и мое имя на эту пресловутую чашу, но мне плевать на твои весы и на твои амбиции.
И тогда я взглянула на часы! С минуты на минуту подойдет Ануар!
- Батыр, ты понимаешь, что с тобой вместе рискую и я?
- Да, Рима, понимаю. И знаю, что ты меня поддержишь.
- Почему?
- Потому, что ты веришь мне, потому что ты хочешь, чтобы я оставался порядочным человеком, мужчиной, наконец.
- А если, я этого тебе не скажу? А если я скажу, что мне плевать, кем ты себя представляешь, и что ты кому бы то ни было доказываешь?
Батыр удивленно смотрел на меня.
- У тебя кто-то есть?
О, боже, язык мой - его приятель!
- Чушь, - я все-таки попалась. В собственный капкан. - Ладно, подписываю, другого выхода действительно нет.
- Спасибо, - он глубоко вздохнул, но его глаза мне совсем не доверяли.
Лихорадочно схватив ручку, склонилась над бумагами. В этот момент случилось то, чего хотелось меньше всего. В комнату вошел Ануар.
Я чуть не замерзла и чуть не сгорела одновременно. Батыр, поначалу равнодушно взглянув на Ануара, вдруг окаменел, оледенел, одеревенел.
- Римочка, я не вовремя, - Ануар улыбался во весь свой бородатый рот.
Наташка, змея, специально его не остановила.
- Здравствуйте, Ануар, подождите, пожалуйста, в зале, я скоро освобожусь, - представить их друг другу я не решилась.
- Конечно, - он вышел, снисходительно взглянув на Батыра.
Батыр напряженно вглядывался в мое лицо, теперь оно полыхало как сопло космического корабля.