Наверное, я неслась быстрее положенного, была поздняя ночь. В последний момент успела затормозить, визг колес слился с собственным воплем! Удар. Тишина. И только звон в ушах. Отняв руки от лица и открыв глаза, поняла: жива и, слава богу, не покалечена. Выйдя из машины, взглянула на водителя - собрата по несчастью. И ужаснулась! За рулем той машины тоже сидела женщина. Было наверное часа три ночи, пустынные улицы, спящий город, издевательски подмигивающий светофор и столкновение двух машин, за рулем которых были... женщины. Противоестественно. Все в ту ночь было противоестественным.
Она, теперь уже сестра по несчастью, тоже выкарабкалась из своего авто, порылась в сумочке и протянула сто долларов.
- Что это? - я ничего не понимала.
- Бублик сказал, если чего натворю за рулем, то отдать сто долларов, - она дрожала, нет, тряслась.
Вероятно, я выглядела не лучше.
- У меня тоже есть деньги, сколько я должна? - это я потом поняла, что более идиотского диалога в моей жизни не было. Никогда об этом не рассказывала. Сгораю от стыда.
- А зачем? - спросила она.
- Ну, не знаю, наверное, я тоже виновата.
- Да? - неуверенно переспросила она. - Тогда я могу ехать?
- Не знаю, - ответила я, с сомнением глядя на отвалившийся бампер ее автомобиля.
Она спохватилась.
- Лучше Бублику позвоню, он приедет и во всем разберется.
Я подумала, что она права, возникла обычная мужская проблема, пусть они ее и решают. Тем более разбираться в ней будет Бублик, не "сушка" и не "сухарь", представила его мягким и добрым.
Мы чуть не подружились, дожидаясь Бублика. Я успела ее разглядеть, длинноногая, крашеная блондинка, с силиконовыми прелестями. Типичная журнальная секс-бомбочка, с пририсованными губами. Бублик не заставил долго ждать.
- Отойди-ка, - произнес он сквозь зубы, внимательно рассматривая отвалившийся бампер. Потом исподлобья посмотрел на меня. Сколько злобы было в его глазах!
- Так девочка, ты попала, ответишь на полную катушку, - процедил он.
- Бубличек, - запричитала крашеная, - не надо так.
- Помолчи-ка, - скомандовал он и, обращаясь ко мне, провонял, - пять штук и немедленно, а то я за себя не отвечаю.
Я посмотрела на его толстенные руки, бычью шею, налитые кровью глаза. Стало страшно! Если бы у меня были с собой такие деньги, отдала бы их немедленно!
- У меня нет с собой... я сейчас позвоню... мне привезут...
- Быстро звони своему козлу, забивай стрелку, и чтобы через пять минут бабки были здесь! - он был доволен произведенным впечатлением, засунул руки в карманы и повернулся к своей крашеной. - Не бойся, крошка, все в порядке.
Но крошка перепугалась не меньше меня. Почему-то она завыла.
- Бублик, Бублик, ну, не надо.
- Помолчи, ты что ли башлять будешь за ремонт!?
Кому звонить? Папе? Его тут же хватит инфаркт. Марат в командировке, ничем он не поможет, только все испортит, начнет звонить в МВД или еще куда. Переполошит всю страну. А потом устроит допрос. Ануару, конечно надо звонить Ануару, у него должны быть деньги, даже если их нет, он что-нибудь придумает. Пусть быстрее приезжает!
- Абонент не доступен, или находится вне зоны досягаемости, - произнесла незнакомая девица. Наверняка, такая же крашеная блондинка с такими же пририсованными губами.
Он спит, спит! Я не знаю домашнего телефона, только номер мобильного. Спит, в то время, когда я отчаянно нуждаюсь в его помощи!
Батыр, остается только он. Я его тоже боюсь: "Что ты делаешь ночью на улице, одна, в такой час?!". Но его боюсь куда меньше Бублика. Батыр должен, обязан спасти!
- Что случилось, - ночной звонок его встревожил, - ты где?
Я сбивчиво объяснила ситуацию. Наверное, он ничего не понял, тугодум, потому что ответил совсем не то, что я надеялась услышать.
- Ты уверена, что с тобой все в порядке, не ушиблась, может быть вызвать врача?
- Нет, мне нужны деньги, срочно, пять тысяч! У меня есть только пять минут, слышишь! Надо заплатить за разбитую машину.
- Рима, я на переговорах, сам приехать не смогу, - врет, лежит в постели с какой-нибудь шлюхой с силиконовыми сиськами. Ненавижу! - Но приедет Иваныч.
Иваныч действительно приехал через пять минут, и не один, с водителем, я мысленно порадовалась этому обстоятельству. Теперь нас было трое, против двоих. Он подошел ко мне, а его водитель встал между нами и Бубликом.
- Рима, с вами все в порядке? Ничего не болит? - я не могла ответить, из глаз брызнули слезы, удалось лишь помотать головой. - Хорошо. Не беспокойтесь, я здесь и вам ничто не грозит.
Иваныч развернулся в сторону Бублика. Увидев его могучую спину, я почувствовала себя в безопасности. Скала. Повезло его жене.
- Какие вопросы, Бублик? Почему даму обидел? - совершенно спокойный, ледяной, потусторонний голос.
Наглая, сытая рожа Бублика мгновенно преобразилась. Сначала он осклабился, на его лице появилась подобострастная улыбка, вытянув руки из карманов штанов, и семеня кривыми ножками, потянулся к Иванычу.
- Иваныч, я тебя не узнал! Никаких проблем, моя корова во всем виновата, - и неожиданно с ненавистью заорал на "силиконовую крошку", - а ну сядь в машину, дура! Сколько раз говорил, не можешь - за руль не садись!
- Перед дамой надо извиниться, - мрачно произнес Иваныч, по его голосу можно вычислить абсолютный ноль по Кельвину.
- Вы уж меня простите, не разобрался, виноват, - заверещал Бублик, - моя вобла во всем виновата. Вы уж...
- Три дня, - перебил Иваныч, - чтобы машина была как новенькая. Если дама простит.
Иваныч повернулся ко мне, каменное лицо и улыбающиеся глаза. Я ничего не ответила, боялась опять разреветься. Просто молча кивнула.
- Пойдемте, Рима, отвезу вас домой, - Иваныч сел за руль машины, предварительно усадив меня рядом. Своего водителя он оставил с моей машиной, - не беспокойтесь, все будет в порядке.
Спустя несколько минут я призналась.
- Знаете, Иваныч, в аварии виновата я. Она двигалась по главной дороге, а я по второстепенной и должна была уступить. Там знак стоял, разве вы не видели?
- Это в данном случае неважно, тем более что Бублик признал свою вину, - ответил Иваныч и даже не улыбнулся. - Не всегда надо уступать, особенно домогательствам, от кого бы они не исходили.
Я с удивлением посмотрела на него, пытаясь осмыслить сказанное.
- Вы можете, и обязаны давать отпор любым домогательствам, - опять повторил он.
Я не ответила. Саднило сердце. Насечка.
Часть четвертая
Батыр
Приятности
Никакого философствования и никаких рассуждений. Ситуация требовала быстрых и решительных действий. Консорциум я сколотил. Управляющим утвердил Иваныча. Он сам посоветовал.
- Батыр Иманович, - Иваныч старше меня, но всегда обращался только по имени-отчеству. Кадр старой закалки, субординация превыше всего! Хотя я, и не только я, обращались к нему просто Иваныч, кто-то уважая, кто-то любя, а кто-то побаиваясь, - если управляющим поставить вас, то получится наглядное, демонстративное противопоставление Тахиру. Не надо обострять обстановку и подставляться.
Безупречная логика Иваныча не раз выручала в трудную минуту.
- Будет лучше назначить управляющим меня, - продолжил Иваныч, - все поймут, что руковожу я только номинально, об истинном лидере будут догадываться, но не будут знать в точности, формальных причин ополчиться против вас не будет.
Я согласился, и не считайте это слабостью. Обычный, стандартный, тактический прием, я получаю определенную степень свободы, избегая прямых вопросов в лоб: "Ты что, против Тахира пошел?". И, следовательно, могу выступать с комментариями, типа: "В стране создана новая финансовая структура, способствующая развитию конкуренции, что, в свою очередь, будет благотворно влиять на оздоровление экономики". Солидно звучит? А Иваныч, топ-менеджер консорциума, наемный работник, соответственно самых главных рисков - политических - не несет.