Вот этой свободой я и пользовался, выступая в прессе и на телевидении и давая высокие оценки правительству за своевременное и правильное решение выставить на продажу крупнейший государственный банк, что "позволит пополнить скудный государственный бюджет, улучшить прозрачность отечественного бизнеса, создать новые рабочие места". Правда, Иваныч поправил: "Если купим банк, то половину работников сократим, совершенно неэффективная структура". Но я запамятовал об этой поправке, давая очередное интервью.
Впервые почувствовал себя известным. Как кинозвезда местного пошиба. Даже на улицах стали узнавать, почтительно здороваться. Приятно.
Обо мне, наконец, вспомнил и дядя Жаке. Его долгое молчание тревожило. Раньше и трех дней не проходило без его звонка либо моего визита к нему. И даже, получив годовой отчет, он позвонил лишь раз.
- Батыр, я ознакомился с отчетом, - невозмутим и спокоен, как всегда, - прошу, прими возможные в такой ситуации антикризисные меры, но постарайся не вляпаться в очередную авантюру. В свое время я с тобой свяжусь.
Вот и все. Весь из себя такой загадочный и ясновидящий. Да знаю я тебя старик, не можешь простить мне Гулю. Хотя, если честно, не твоего ума дело. Ты бы лучше с дочкой разобрался, а то разводит шашни... при живом муже.
Конечно, так я рассуждал только "про себя". Нисколько не умаляю его роль. Он умен, силен, влиятелен, это не только признается, но и принимается мною как очевидность. Но размер нашего бизнеса достиг такой величины, что решать проблемы старыми, кулуарными, подковерными методами уже нельзя. Наступает новое время цивилизованного бизнеса. Хотя бы формально цивилизованного. Что я и пытаюсь делать, покупая банк на аукционе.
- Батыр, нам надо встретиться и поговорить обстоятельно, - голос озабочен, но как всегда уверен. Следовательно, будет не разговор, а очередной разбор полетов. - Предупреди охрану, чтобы пропустили, приеду на такси. Так надо.
Я бы послал за ним машину, слова "так надо" остановили. Кому надо? Тебе? Приезжай.
Дядя Жаке ласково и крепко, по-мужски, обнял меня и держал в объятиях чуть дольше положенного. Мы прошли в кабинет и без предисловий приступили к разговору. Обращаю на это внимание потому, что обычно мы не сразу говорили о деле. Он всегда расспрашивал о здоровье моих родителей, интересовался мнением о политических событиях, восхищался "зубастиком" Роналдо или, на худой конец, делился впечатлениями о погоде за окном.
Недавно приходили англичане, они, как и дядя Жаке, прежде чем приступить к переговорам, деликатно повосхищались нашим городом и девушками. Насчет города соглашусь, а вот последнее их замечание всего лишь комплимент. Кстати, если бы дядя Жаке и сегодня поинтересовался моим мнением о погоде (о девушках он меня не спросит), то я бы ответил, что весна в этом году необычно холодная. Промозглая такая, пронизывающая. До самого нутра. А вот девушки (он, конечно, не спросит но, тем не менее) излишне темпераментны. Особенно некоторые.
- Решение твое одобряю, почему нам не купить банк, - было приятно это слышать, ожидал упреков и старческого нытья. Получается, я опять был несправедлив к нему, беру свои слова обратно. Правда, не все. - До меня доходят разговоры, что президент серьезно озаботился состоянием бизнеса в стране. Борьба между предпринимателями давно перешла от конкурентной к закулисной, и скоро перерастет в криминальную.
Он удовлетворенно перевел дыхание, видя мое заинтересованное внимание. Ясно, что тщательно готовился, в таких разговорах самое трудное - начало.
- Он намерен жестко пресечь любые перекосы. Все должно быть прозрачно и транспарентно, - ба, новое словечко. Уважаю старика! - Что дает основания надеяться на проведение справедливого аукциона, по новым, а точнее, по цивилизованным правилам. У нас реальный шанс. Конечно, твое решение было исключительно рискованным, но провидческим.
Дожили, теперь ясновидящим оказался я. Хотя не скрою, мне это тоже приятно. Сплошные приятности. Приторно даже.
- Рад слышать, - теперь надо успокоить старика, у него на лбу написано слово "обида". - Не хотел втягивать вас в авантюру, чтобы не затрагивать ваше имя. Поэтому и принял такое решение, не посоветовавшись. Извините, я был не прав.
Дядя Жаке никак не отреагировал на мои слова. Значит удовлетворился.
- И все-таки, что-то не так, - он хлопнул ладонью по колену.
Обратил внимание на его руки. Кожа стала дряблой, появились старческие пятна. Пальцы как будто стали длиннее и тоньше. Заметно похудел.
- Если бы дело не касалось его зятя, то все было бы логично и понятно, - он опять спокоен и уверен, - но что-то здесь не вяжется.
- Мне трудно судить за Президента, но именно сейчас наступил подходящий момент, - теперь моя очередь глубокомысленно порассуждать, я приноровился к этому в разных интервью, - если Президент хочет очистить страну от коррупции и беспредела, то начинать надо именно с Тахира. Только тогда народ поймет его правильно и, что самое главное, поверит.
- Ты сам-то веришь, что это возможно? - дядя Жаке улыбался, что смешного я сказал?
- Совершенно не важно: верю я или нет. Но только тогда мы сумеем избежать наших уродливых форм ведения бизнеса. И только тогда все предприниматели, и я в том числе, прижмем хвосты и будем работать по-настоящему, а не..., - чуть не произнес слова "тырить".
Дядя Жаке никогда не согласится, что наш бизнес основан на этом слове. Мы работаем и зарабатываем. Вспомнил недавний афоризм знакомого нефтяника: "Чем работать и просить - лучше стырить и молчать".
- Будем надеяться, что так. В таком случае я снимаю шляпу перед президентом, - впервые дядя Жаке заговорил так образно.
Он заметил мое удивление.
- Да вот, ходил на юбилей одной поэтессы, подарила сборник стихов, - чуть смущаясь, сообщил он, вытаскивая из кармана книжку, забавно, первый раз вижу его таким, - ты понимаешь, проняло. Не ожидал, что стихами можно достигнуть такой глубины.
Когда-то давно (когда же это было?) я любил читать поэтические сборники. Почему-то у Пушкина врезались в память не общепринятые строки, а, например, такие: "...одна, полуодета...". Это о мужской ревности, сильнейшее поэтическое чувство. Но чтобы дядя Жаке увлекался поэзией, фантастика! Хотя почему нет? Библиотека у него колоссальная, правда, состоящая, преимущественно из мемуаристики, истории, философии. А теперь вот и поэзия. Уму непостижимо!
- Ну, это я так, к слову, - он встал с кресла. - Хочешь почитать?
Стихи? Почему нет?
- Конечно. С удовольствием.
- Для тебя и нес, - хитро улыбнувшись, ответил дядя Жаке.
... Наступил день подачи заявки. Заботливый Иваныч, как всегда, старался оградить меня от неприятностей.
- Вы бы поменьше выступали в прессе, зачем нам такое внимание?
- Пойми Иваныч, если бы мы помалкивали, нас бы потихоньку и прихлопнули. Привлекая внимание к нашим персонам, я тем самым создаю условия для твоей и моей безопасности. Заметил, аукционом заинтересовались иностранные наблюдатели?
Иваныч не стал возражать, но по его лицу было ясно, что он продолжает оставаться недовольным.
- Не люблю я такого, никогда не выпячивался. Ладно, вам виднее, - Иваныч развернул бумаги. - Ну, так что, подаем заявку?
- Подписывай Иваныч, мы же знали, на что идем.
- Тут надо заявить стартовую сумму, сколько писать?
Я задумался. Минимальная цена, запрашиваемая правительством, определена в пятьдесят миллионов. Тахир предложит пятьдесят пять, максимум шестьдесят. Больше не даст, удавится.
- Пиши семьдесят, Иваныч, - решил я, - на аукционе будем торговаться до ста.
- А если кто-то предложит больше?
- Тогда все, кина, как говорится, не будет. А кто может дать больше? - Иваныч не на шутку напугал, - Разве есть кто-то еще?
- Так просто спросил.