В какой-то момент мама шепнула: "Родители Батыра". Я впервые видела их. Папа говорил, что они бывали в нашем доме, но это было так редко и так давно, что в памяти ничего не сохранилось. Отец украдкой утирал слезы, мать, подойдя к нам, пожала руки мне и маме, ласково погладила сына и поцеловала его в лоб.
- Значит вот ты какой, внук Жакии.
Я поняла, что Батыр очень похож на мать, такие же глубокие глаза и голос, твердый, только без привкуса стали.
Важно, чтобы приходили люди и выражали соболезнования. Все, кто с доброй памятью относится к умершему и его семье. Это не просто дань традиции, или формальное исполнение долга. Когда врачи объявили нам о смерти папы, я словно окаменела, застыла, обессилела, а мама чуть не сошла с ума, сидя в своей комнате и тихо, бесконечно завывая. Что было бы с нами, если бы не звонок в дверь и... люди! Близкие и не очень, родственники и соседи, папины коллеги и друзья, мои подруги. Дверь не закрывалась, люди шли и шли. Они не давали нам замкнуться в горе, невольно заставляя вслух переживать случившееся, и тем самым притуплять боль. Мама очнулась, вышла из оцепенения, мы хлопотали на кухне, рассаживали людей, работали. Они спасли нас. Вот почему это важно. Сходите к тем, кто ждет вашего сочувствия, поверьте, им это необходимо, хотя, возможно, они в этом не признаются.
Однако наступает день, когда все расходятся, и мы остаемся одни. Жизнь требует своего продолжения и голосом сына заставляет двигаться, предпринимать, суетиться. Помня наставления папы, устроила сына в секцию каратэ. Он приходил с тренировок с шишками и синяками, требовал, чтобы я пощупала его бицепсы, снисходительно разъяснял непроизносимые японские термины и только потом укладывался спать. У каждой женщины должен быть свой мужчина, чтобы был смысл в жизни, чтобы было кому отдавать свою энергию и любовь. У нас с мамой таким мужчиной был сын. Мы посвятили себя ему, нарушая все благоразумные правила, балуя, лелея и неистово любя.
Так проходили дни, недели, месяцы. На семейном совете, мы с мамой постановили - оставшиеся деньги поделить на две части, первую половину положить в банк, на будущее сыну, а вторую тратить на повседневные нужды, благо нужды эти не были большими. Но все равно было трудно.
Львиная доля, вырученных за магазин денег, пошла на памятник. Есть такое правило, известным людям, имеющим заслуги перед отечеством, памятники на могилах устанавливаются за счет государства. А у папы, как-никак, семь орденов. Но когда нам сообщили о выделенной сумме, то стало неловко... за такое государство. Только много позже я поняла (все мы умные задним умом), что "над такими вопросами надо работать, так просто ничто не решается", как пояснил наш родственник, бывший аппаратчик. А как прикажете нам с мамой работать над "таким вопросом", не обращаться же к Марату. Я решила сделать все сама, без помощи государства, ни на кого при этом не обижаясь. А что здесь обижаться, ордена папа получал от другого государства, которого давно уже нет. А ходить, попрошайничать не умею и не могу.
Правда, разобравшись с ценами на такие услуги, мы приуныли. Вы же знаете, какие сейчас памятники ставят на кладбищах, некоторые не уступают по размерам пирамиде Хеопса или мавзолею Мао Цзедуна. Мама заметила такую закономерность: чем большим негодяем был человек при жизни, тем круче у него посмертный памятник. Самые лучшие у бандитов, потом у чиновников и предпринимателей, потом... стандартный известный всем список. В общем, на памятник и похороны мы ухлопали чуть ли не весь капитал. Нисколько не жалею об этом, не уступать же всем этим бандитам, чиновникам и... далее, по списку.
Мы распрощались с прислугой, сначала они приходили к нам на субботний чай, а потом стали делать это реже и реже, ограничиваясь дежурными звонками: "Ну, как вы там?". Кроме нянечки, которая неизменно бывала у нас, а иногда забирала сына к себе, погостить. Мы очень не хотели, боялись расставаться с нею, но, вы понимаете, три няньки на одну, пусть даже самую лучшую персону на свете, это слишком. Сын долго молчал, не соглашаясь с нашими доводами, но потом все-таки принял тяжелое для него, мужское решение.
- Я буду любить ее всегда, всю жизнь. И она меня. Вам ясно?
Дважды являлся Иваныч, я не оговорилась, именно являлся. Из ниоткуда. В первый раз мы столкнулись в магазине, в мясном отделе, когда папа был еще жив. Он подробно расспрашивал о состоянии папы, было видно, что он искренне сопереживал мне. Тогда я узнала, что дела Батыра хуже некуда, он скрывается и даже не может позвонить. В следующий раз, мы встретились на улице, недалеко от дома. Он пригласил в парк, выразил соболезнование, за что я была ему искренне и честно признательна. Потому что, не почувствовала фальши в его голосе, поняла, что это не было исполнением правил этикета, обязательной формальностью. Я рассказала все подробности, и даже то, что незадолго до смерти папа встречался с президентом. Я понимала, что ему было важно знать об этом, решалась судьба холдинга. Но, судя по настроению Иваныча, по его отдельным репликам холдинг был разорен окончательно. Грустно.
... Вечером, сидя у телевизора, мама обмолвилась, что надо бы сходить к нотариусу, переоформить квартиру. По закону, наследство оформляется через полгода, время подошло. Никогда не задумывалась над этим: папа, Марат, Батыр всегда ограждали от таких забот, теперь мы с мамой учились быть самостоятельными.
- Квартиру оформим на тебя, - решила мама, - папа всегда говорил, что ты наша единственная наследница. И все остальное тоже.
- Остальное?
- Ну не зря же он писал завещание, - мама поразилась моему невежеству.
- Мама, папа писал завещание? И ты молчала!?
- Не знаю, забыла, - растерялась мама, - ты же сама говорила, что нужно ждать полгода.
- Хорошо, не переживай, мама. А где оно, завещание?
- У нотариуса, конечно, он звонил, хотел прийти, тебя не было, я не стала ничего решать без тебя. А потом забыла, ты уж не обижайся, я стала совсем бестолковой после смерти папы, - слезы в тысячный раз полились из ее глаз.
Я стала успокаивать маму.
- Ничего страшного не произошло, завтра сходим к нотариусу и все выясним.
Я знала, что ждать чего-то особенного от завещания не приходится. Но чувствовала, что что-то произойдет. Я снова услышу отца.
- Письмо! - вскрикнула мама. - Письмо! Папа написал тебе письмо!
Я кончу свои дни в сумасшедшем доме. Мой умерший папа написал письмо. Боже, помоги нам!
- Помнишь, в ту ночь, он работал в своем кабинете, - мама не говорила, почти кричала. - Я уже спала, он разбудил меня, сказал, что написал тебе письмо, оно в сейфе. Он сказал тогда, чтобы отдала я тебе его только после его смерти. Я тогда расстроилась, отругала его, заснула и... забыла!
Бросилась в папин кабинет, там было все по-прежнему, как будто он вышел на минутку, те же фотографии, книги, и даже газеты, датированные тем числом. Прежде я никогда не открывала папин сейф... Отодвинув картину, поняла, нужен шифр.
Мама стояла за спиной. Она прижала руки к лицу и напряженно смотрела в потолок.
- Он... он сказал тогда, сейчас дочка, сейчас, - она усиленно вспоминала, пытаясь поймать, ускользающую мысль. - Да, он сказал, что шифр легкий, день рождения, сейчас вспомню, да он так и сказал: "День рождения того, кого любит Рима".
Батыр!?
Я набрала "2504", сейф легко и непринужденно открылся. Он ждал меня, терпеливо и молча, чтобы раскрыть тайну отца, тайну жизни и тайну его смерти.
Дядя Жаке
Теперь ты свободна
"Совершенно секретно. Риме. Вскрыть только после моей смерти.
Дочь, у меня не так много времени, как хотелось бы, а рассказать я должен о многом. Прочитай внимательно, а потом сожги письмо и предупреди маму, чтобы она никогда не вспоминала о нем. Я надеюсь и верю, что ты поймешь и простишь меня. Даже если будет не так, мой долг отца рассказать тебе правду.