Начну издалека, до дня твоего рождения.
В любом государстве есть службы, упоминание о которых ты не найдешь ни в одном справочнике. В этой службе не ведется делопроизводство, не присваиваются должности и награды, нет отведенного помещения и служебных автомобилей. Туда не устраиваются на работу, оттуда не увольняются по собственному желанию, уходят только по причине смерти (прости за чиновную терминологию).
Создавалась она еще во времена Сталина и действует до сих пор. Сначала только для нейтрализации неугодных лиц (устранение Троцкого и Кирова были приписаны органам безопасности, отчасти это так, изначально служба создавалась при НКВД). В последствии она развивалась и разрасталась, возникла проблема контроля и руководства ее деятельностью. Принимая во внимание, что здесь не принято подписывать приказы и распоряжения, необходимо было создать иной механизм. И он был создан. Нечто похожее на средневековый Орден: при нарушении принятых внутренних правил, виновники устранялись. Даже пойманные с поличным члены службы привлекались к ответственности как обычные уголовники, либо кончали жизнь самоубийством, а чаще освобождались досрочно "за примерное поведение".
Рассказываю об этом потому, что твой отец, будучи совсем юным, оказался членом этой службы. Поверь, мои руки не выпачканы кровью, но и назвать себя безгрешным не могу. Естественно, при этом я, как и каждый из нас, делал официальную или, если быть точнее, легальную карьеру. У меня - это комсомол, райком партии, и в последние годы, до наступления известных событий, ЦК партии.
Так вот, создав такую службу, власти упустили главное. Она стала функционировать сама по себе, далеко не всегда подчиняясь официальным структурам, при этом имея гигантское влияние и возможности. Она превратилась в систему. Однако с развалом СССР были утрачены последние нити управления, кто-то наивно предположил, что теперь нас не будет. Но они ошибались. Я один из тех, кто не позволил развалиться системе, и сохранил необходимые связи.
Помнишь, мы когда-то рассуждали с тобой о кланах, это не совсем то, о чем я повествую тебе сейчас, но принцип функционирования службы (далее буду называть ее системой, теперь мы никому конкретно не служим) именно таков. В принципе. Здесь нет ничего удивительного, воины-афганцы создают союзы, ассоциации, поддерживают друг друга, занимаются бизнесом или грабежом, служащие органов безопасности, как бывшие, так и нынешние, всегда и во всем "взаимодействуют" (ты слышала такую поговорку: "бывших чекистов не бывает"? она небезосновательна). И даже врачи и учителя заинтересованы в судьбе коллег и безошибочно узнают "своих" в толпе. Профессиональная, конфессиональная, региональная (землячества) и прочая солидарность (недавно с удивлением узнал, что свои организационные структуры имеют даже половые извращенцы, в свое время с ними поступали по всей строгости закона). Наша система представляет нечто подобное, различие лишь в том, что она глубоко законспирирована и абсолютно не формализована (нет начальников и подчиненных, уставов и инструкций, подписей и печатей), а потому практически неуязвима. И задачи, решаемые нами, также не поддаются формальному описанию.
Когда я рассказывал тебе о встречах со "стариками", то имел в виду тех, кто имел наибольшее влияние среди нас. Поверь это не воры в законе, и не подобные им, все эти люди по большому счету патриоты, только действующие по иным, неписаным правилам. Да, вероятно это плохо, в чем-то аморально и беспринципно, но быстрое развитие экономики, решение сложнейших политических задач и даже победа в войне без таких людей невозможна. Всегда найдутся желающие заболтать проблему, втянуть страну в ненужную дискуссию, переврать правильные цели, при этом прикрываться, в разные периоды, принципом демократического централизма, гласностью, правами человека. Нынешний мир похож на джунгли, где каждое государство как стая волков, пытается сохранить свой ареал, иначе не выжить. И как в любой стае слабый, а иногда излишне сильный, должен подчиниться законам стаи, а, если потребуется, уйти. Мы помогаем стране выжить.
Естественно, были и ошибки, и невинно пострадавшие, и ненужные жестокости. Все было, не отрекаемся. Но и отрицать положительные результаты нашей работы тоже было бы неверно.
Отказ от применения возможностей системы привел к краху социалистического лагеря, развалу крупнейшей и процветающей империи, к обнищанию и разграблению страны. Мы долго были в тени, и во времена перестройки (за исключением попытки ГКЧП, не наша вина, что путч не удался, проблема была в лидерах с трясущимися руками) и во времена всеобщего хаоса, ограничиваясь решением локальных задач, взаимопомощью, исполнением внутренних правил. Но время шло, мы оказались не востребованы государством. Мало того, почувствовали противодействие. Тогда мы стали создавать свою экономику, использовать свое влияние, продвигать своих людей. Обрати внимание, не во вред стране, а ради ее процветания.
Этими принципами я руководствовался всю жизнь. Даже тогда, когда родилась ты, росла и радовала своей красотой, умом, искренностью.
Все, что я рассказывал выше, было предисловием. Знаю, ты ждешь четких и ясных ответов на конкретные вопросы, мучающие тебя последние годы.
Приступаю.
Почему я любил и продолжаю любить Батыра. Его мать была, и остается даже сейчас, мечтой моей жизни. Я любил ее. Но она отвергла меня, потому что не захотела быть соучастником моих деяний. Она из другого, светлого и, как я понял только теперь, настоящего мира, так и оставшегося для меня недоступным. Единственным лучом которого была только ты, моя дочь. Она дала и сохранила клятву, о моей подлинной жизни не узнал никто. Я понял это, когда увидел Батыра. Если бы его мать допустила малейшую утечку информации, то Батыр был бы иным, не таким отчаянным и сильным, не таким умным и добрым. Понимаешь, ребенок, живущий в атмосфере страха, вырастает совсем другим.
Батыр не мог быть мне сыном, но он был сыном любимого человека. Его мать, отпуская в столицу, поставила условие не втягивать Батыра в систему. Я обещал и сдержал данное ей слово. Уверяю тебя, во всем, что происходило с Батыром и вокруг него, нет и капли его вины.
Не посвящая Батыра, я сознательно, на некоторое время, направил его в банду Шефа (наши люди есть и в этой среде), естественно, не допуская при этом, чтобы Батыр стал уголовником. Я знал, что, пройдя эту суровую школу, он закалится и никогда не струсит перед испытаниями. В принципе, я оказался прав. Когда я вызволил Батыра из банды, он не был тем наивным юношей, которого ты впервые увидела на пороге нашего дома. Я должен сообщить тебе и про Шефа, чтобы не было недосказанности. Шеф, сломался, даже среди наших людей бывает такое, пытался требовать у Батыра долю, навязывать ему, якобы на правах учителя, собственные правила игры. Его пришлось устранить, на законных основаниях.
Потом я направил Батыра изучать легальный бизнес. Сначала работа была связана с государственной системой хозяйствования, а потом и настоящий, самостоятельный бизнес. Было важно, чтобы Батыр прошел все стадии обучения, познал механизм действия государственной машины, научился понимать и противостоять низменным и алчным страстям простых людишек, а когда необходимо, использовать их во благо себе.
Вынужден признаться в том, что вы не стали мужем и женой, отчасти и по моей вине. Сначала я был не уверен в Батыре: провинциальный, наивный юноша. Но я не учел самого важного, ты не захотела ждать. Так в нашей жизни появился Марат.
Этот был твой личный выбор, я не смел на него влиять, потому что сознательно растил тебя свободным и независимым человеком. Да, мне изначально не нравился Марат, но, уважая твой выбор, я решил посвятить себя и ему. Я познакомил его с некоторыми из наших людей, в том числе и за границей. Ты помнишь вашу первую совместную с Маратом поездку в Европу и те встречи, на которые он тебя не брал? Но, Марат, не оправдал возложенных на него надежд. Только приоткрыв дверь в наш мир, и сделав в нем первый шаг, он почувствовал себя всесильным и могущественным. Это свойственно молодым. Пришлось принять меры. Спустя год Марат осознал, как мне показалось тогда, ошибки. С благословения стариков, он был рекомендован на государственную службу. Моим условием было только одно: работать вместе с Батыром и создать могущественную экономическую империю, которая смогла бы стать плацдармом для дальнейшего рывка. Нашей целью была власть, на вершине которой находились бы они оба. Как ты понимаешь, ошибался не Марат, ошибка была во мне, в моих иллюзиях.