Так продолжались дни нашего заточения в этой камере из которых я выходила в основном для тренировок и непосредственных боёв, хотя перед ними меня почти всегда наряжали покрасивее, ведь Зелкир говорил что его слуги и собственность должны быть красивыми как и он сам, хотя если быть откровенно честной то даже без моей личной ненависти к нему назвать его угловатое лицо сильно выделяющееся на фоне кучи вульгарных золотых украшений и светлых одежд было проблематично, но сам демон так не считал, ибо был тем ещё нарциссом обожающим возвышать себя за счёт других. И так, разодетой в чистую и яркую одежду меня отправляли на подпольную арену где любители посмотреть на гладиаторские бои делали ставки на своих фаворитов и получили желанные ими зрелища, и моё участие в этих боях постепенно становилось всё более частым, противники более сильными, а убийства более привычными. Мандраж что первое время охватывал меня при убийстве противников постепенно сошёл на нет, навыки и сила быстро возрастали под воздействием вложенных в меня Епископов, а ненависть ко всем демонам постепенно становилась всё сильнее. Лишь присутствие Широне приносило мне хоть немного положительных эмоций, и к счастью для меня Зелкир держал своё слово и не трогал её, а за мои впечатляющие успехи на арене он даже расщедрился и немного улучшил наши условия содержания. Начал давать нам более лучшую еду увеличив её количество, иногда обновлял одежду и давал тёплые вещи, однако это по сути было ничем иным как подачкой для собаки что хорошо слушается своего хозяина, ибо он по-прежнему относился к нам как к низшим созданиям, хоть и заботился о том чтобы перед появлением на арене я выглядела яркой и полной энергии. Так шли месяцы, и вместе с этим у Широне начали пробуждаться её способности которые требовали контроля и тренировок, иначе они могли серьёзно навредить её телу и разуму, но одновременно с этим это могло побудить Зелкира отправить Широне на арену посчитав что она уже готова. Допустить этого я никак не могла, а потому начала тайно, медленно и незаметно обучать Широне известным мне техникам и приёмам, и одновременно с этим я использовала часть своей ки для того чтобы стабилизировать энергию внутри тела сестры и скрыть изменения внутри неё от демонов. Первое время это давало свои плоды в результате чего демоны не замечали изменений у Широне, но все эти манипуляции и тренировки Широне отнимали у меня часть сил, а потому на бои я стала выходить уже не такой полной сил, и как итог мои выступления стали менее красочными из-за экономии мною сил. Зелкиру было важно устроить шоу, а потому его требованием было чтобы мои выступления были красочными и эффектными, и если раньше я могла это устроить, то с началом тренировкок Широне и сокрытием её резерва мои возможности устроить шоу сильно уменьшились, ведь силы нужно было экономить. Разумеется Зелкир был не доволен снижением качества моих боёв, а потому он начал сильнее давить на Малака чтобы «животное вновь могло сиять и впечатлять», а сам обгорелый надсмотрщик воспринял это как плевок в свою сторону и начал «перевоспитывать» меня побоями и угрозами того что он сделает со мной и моей сестрой если всё так продолжится. Во время этих «воспитательных процедур» я часто замечала как он смотрит на меня, особенно когда находится слишком быстро, и этот взгляд был максимально схож с тем какими горящими безумием и желанием глазами он смотрел на нас с Широне когда схватил нас, и вспоминая это я начала бояться того что его побои перерастут в то что Малак, по его же словам хотел сделать с нашей мамой до момента её смерти. Я очень этого боялась, но к счастью конкретно этого надругательства с его стороны или стороны Зелкира мне и Широне удалось избежать, ведь второго мы просто не интересовали в сексуальном плане из-за его восприятия нас как животных, а первый хотел это сделать, несмотря на то что я по сути была ещё ребёнком, но не мог себе этого позволить из-за запрета Зелкира. Узнала я обо всём этом случайно когда в один момент Малак слишком сильно избил меня что не понравилось Зелкиру, ибо тот боялся что от слишком сильных побоев я могу полностью сломаться морально и лишиться всей своей ценности как боец, и по этой же причине он запретил Малаку совершать в отношении меня или Широне действия сексуального характера, но с каждым днём он начинал злиться всё сильнее, а потому и меры воспитания в моём отношении начали становиться всё менее человечными.