— … Ха, неплохой огонёк. Зефира ни у кого не найдётся? А то жалко упускать такой момент для пикника. — послышался спокойный, даже отдающий весельем голос прямо из эпицентра пламени.
— Он ещё может говорить?! — это уже удивило всех, всё же остаться невридимым после такой атаки было ничем иным, как самым настоящим чудом.
— Он жив. — уже чуть спокойнее проговорила Момо, хотя её мысли были очень далеки от спокойствия. — «Арата, ты придурок! Я тебе за такие выкрутасы и игру на публику точно голову откручу! Посмей только ещё раз выкинуть нечто подобное!».
Большинство людей подумало, что раз Арата так спокойно говорит после такой атаки, то он либо не получил урона вовсе, либо же повреждения были незначительными, однако когда силуэт парня начал потихоньку проявляться сквозь языки пламени, зрителей ударила новая волна шока. Ишимура был отнюдь не в порядке, для человека такое просто невозможно. Вместо относительно целого и невредимого парня на публику вышел… труп, никак иначе это не назвать. Если правая часть Араты ещё более менее обладала плотью, то левая представляла из себя самый настоящий скелет, без грамма плоти в нём, но это не мешало данному… существу не только ходить, несмотря на отсутствие нервов и мышц, но даже говорить, при полнейшем отсутствии внутренних органов! От подобного зрелища удивились даже присутствующие здесь Владыки Ада, что уж говорить про КОН, студсовет или самого Райзера, что ближе всех наблюдал процесс постепенного нарастания плоти на этих ходячих костях.
— Очень неплохо. Хотя… я рассчитывал на что-нибудь более серьёзное. — нижняя челюсть черепа даже не шелохнулась в момент, когда из него доносился голос Араты, и лишь через десяток секунд кости полностью закрыла плоть, а та в свою очередь покрылась выглядевшей абсолютно невредимой одеждой. Сам же Арата смотрел на Фенекса с издевательской полуулыбкой, не выразив совершенно никаких возмущений своим недавним состоянием, будто вообще не почувствовал никакого дискомфорта и боли — «Сопротивляемость огню творит чудеса. Хоть плоть и сгорает, но урон и боль от этого проходит за считанные секунды. Не зря я тогда в том данже с огнём и пеплом страдал».
— Не знаю как ты ещё можешь стоять на ногах, но долго это не продлится.
— В этом ты совершенно прав. — закончив говорить, Арата моментально оказался прямо напротив Фенекса, пробил ножом нижнюю челюсть, достав до мозга, а вторым ножом уже пробил его правое ухо, после чего одним движением вытащил оба ножа, в процессе разрезав голову блондина на четыре сегмента.
— Да как он вообще выжил после подобного?! Это просто ненормально! — Санджи был мягко говоря в шоке, а потому даже не пытался скрыть своего непонимания природы его бывшего приятеля. — Ладно ещё исцеляющий фактор, но не мог же он вообще не чувствовать боли от тех увечий, а от него не было слышно ни одного крика боли!
— А то, что он говорил без наличия внутренних органов тебя не смутило? — ответила вопросом на вопрос Пешка Соны, Руруко Нимура.
— Вас обоих не смущает тот факт, что он не только может двигаться после этого, но ещё и наносит Фенексу крайне болезненные удары? — успокоила обоих говорунов Момо, которой всё же не сильно нравилось такое обсуждение её друга, хоть она и понимала всеобщий шок от увиденного.
Абсолютно каждый сейчас так или иначе обсуждал увиденный фокус в исполнении Ишимуры, и только Иссей тихо продолжил смотреть на продолжившееся кровопролитие, пытаясь полностью осмыслить только что увиденное. Все видели как Арата вышел из огня в состоянии скелета, при этом не чувствовал боли, спокойно двигался и говорил, но проблема в том, что Иссей ничего этого не видел. Слышал от окружающих, но не видел. Представшая перед Хёдо картина была пожалуй страшнее описываемого окружающими, и от этого он невольно вспомнил тот самый момент, когда в приступе неадекватности повредил лицо Ишимуре. Он ожидал увидеть гематому или кровь, но вместо этого узрел лишь клубящуюся тьму с кучей ярко-алых глаз, что пугало похлеще вида крови, и сейчас… он увидел тоже самое, но в совершенно ином масштабе. Для Иссея правая сторона Араты на момент его восстановления представляла из себя всё ту же глазастую тьму, постепенно принимающую очертания человеческого тела, а после покрывшаяся кожей и одеждой, не оставив и следа от увиденного ранее. И теперь у Хёдо возник только один вопрос.