— Понятно. А потом, когда мы появились в этом городе, втайне от меня устроил Конеко с ней встречу.
— Примерно так. Хотя, кое-кто некоторое время страдал нерешительностью, правда? — с лёгкой насмешкой тот посмотрел на ещё более засмущавшуюся некомату.
— Д-да.
— И… ради чего конкретно ты сделал это? Неужели только ради Куроки?
— Нет, не только. Ради самой Широне в том числе. Меня бесил факт разлуки этих помятых жизнью сестёр, как и внутренняя тоска обеих друг по другу, что я решил исправить.
— Только ради этого?
— Гремори, не надо так удивлённо на меня смотреть. То, что я не особо хорошо отношусь конкретно к вашему кружку по интересам, не означает отсутствия у меня чувства привязанности и дорогих мне людей. Даже я умею любить.
— … Я… прости, я правда немного удивлена этому.
— Думала будто я меркантильный ублюдок заботящийся лишь о себе? Ну, ты в целом права, с парочкой поправок на реальность.
— Понимаю. Но… Конеко. Ты знала о планах Ишимуры по своему освобождению из моей свиты?
— … Да, я знала об этом, и… поддерживала. — с тяжестью в голосе сказала Широне.
— Скажи мне пожалуйста кое-что. Я ни в чём тебя не виню, ибо просто не имею на это права, но… я правда была настолько плохой хозяйкой?
— Нет, вы не были плохой. Ваша помощь действительно во многом помогла мне оправиться от ран прошлого, снова встать на ноги, и я вам очень благодарна за это. Но как ни посмотри, мы с вами понимаем реальную сущность наших отношений.
— Тебя так гложет то, как именно ты попала ко мне.
— … Да, это действительно не очень приятно. Но дело не только в этом. — неожиданно Широне выпустила свои кошачьи ушки и хвост. — Я правда очень благодарна вам за всё, и мне не хватит слов для принесения вам извинений за свой поступок, однако я помню кем является моя сестра, как и то, насколько сильно она дорога мне. У меня не получится извиниться перед вами, но выбирая между ВАШЕЙ семьёй и СВОЕЙ, я предпочту второе. Мне нужно восстановить то время, которое мы с сестрой были разделены, и я хочу сделать это, будучи подвластной сама себе. Простите меня, если конечно сможете. — под конец Широне сделала Риас поклон, ожидая реакции своей хозяйки. Та в свою очередь смотрела на неё нечитаемым взглядом, что-то обдумывая про себя. Так прошло около трёх минут, прежде чем Риас наконец-то заговорила.
— Коне… Широне, выпрямись. Ты не обязана кланяться мне. — сделав глубокий вдох, Риас неожиданно показала своим собеседникам лёгкую, но печальную и смиренную улыбку. — Знаешь, мне действительно обидно это слышать, но и злиться на тебя я тоже не могу, просто не имею права.
— П-президент?
— Как ни печально, но на твоём месте я бы скорее всего сделала такой же выбор. Мне казалось, что я помогаю тебе излечить старые раны, даже дала тебе для этого новое имя, а в итоге я просто обманывала саму себя.
— Президент, я действительно благодарна вам за…
— Спасибо Широне, но тебе не нужно благодарить меня, как и извиняться. Я ведь по итогу толком ничего и не сделала для тебя. Больно смотреть правде в лицо, и мне кажется нужно сказать тебе спасибо, точнее вам двоим.
— М? — тут уже даже Арата подал признаки удивления.
— Поблагодарить вас за то, что я наконец-то призналась сама себе в собственной ничтожности. Жаль это заняло у меня так много времени. — на глазах Риас вновь начали появляться слёзы.
— Гремори, ты… — договорить Арата не смог, в этот раз уже он был перебит Риас.
— Широне Тоджо, как наследница клана Гремори я освобождаю тебя от статуса своей Ладьи. Отныне ты вправе сама распоряжаться своей судьбой, независимо от моих решений. Ты более не член семьи Гремори, но не являешься беглым демоном. Ты — вольный демон, и никто более не вправе это оспорить. Распоряжайся своей жизнью так, как сама посчитаешь нужным.
— П-президент… я… для меня было честью служить вам, Риас Гремори.
— Как и мне быть рядом с тобой. А теперь, можно попросить тебя о последнем одолжении?
— Д-да.
— Могу я обнять тебя на прощание? В последний раз.
Широне ничего не говоря подошла к своей «бывшей» госпоже, позволив той обнять себя, при этом чувствуя на своём плече капельки её слёз. Арата же всё это время с немым удивлением смотрел, испытывая очень противоречивые чувства.